Искатель 2
Шрифт:
— Да проклянут тебя боги, грязный бродяга! — истерично кричала нам вслед хозяйка фермы. — С чего ты вообще взял, что ты так неотразим? Не имеет значения ни твоё тело, ни твоё достоинство! Слышишь! Ты как был никчемным отбросом, так им и останешься! Только и способен, что трахать мерзких гоблинов, что хуже монстров. А нормальную женщину оседлать кишка тонка! Убирайся отсюда, ублюдок…
— Не слушай её, — с уверенностью в голосе произнёс я, обращаясь к Заре.
Подруга, слегка растерянная, посмотрела на меня и спросила:
— Женщина больна?
— Да, очень больна, — подтвердил я, искренне надеясь,
Деревня гудела, словно растревоженный улей. Женщины стояли в дверях и выглядывали из окон, чтобы обменяться последними новостями, а дети прижимались к юбкам матерей. Не было слышно весёлого смеха. Тут что-то случилось, и, кажется, новости довольно плохие. Подойдя к таверне, мы увидели, что за одним большим столом собрались практически все мужики, что жили и работали в посёлке. Они сидели с хмурыми лицами и о чём-то мрачно переговаривались. Атмосфера гнетущая.
Что бы у них тут ни происходило, меня и Зары, скорее всего, это слабо касалось. Мне хотелось поскорее сбагрить всё лишнее и тяжёлое Дюрану, чтобы рвануть в сторону Дрифтена. Туда как раз пешком добираться несколько дней даже с учетом моих бонусов, так что я горел походом и торопился как мог.
Когда мы поравнялись с таверной, я вежливо кивнул общему собранию. Большинство мужиков либо вяло кивнули мне в ответ, либо вовсе проигнорировали моё приветствие.
Но мирно пройти нам не получилось, вдруг с крайнего кресла подскочил сидевший на нём здоровяк и преградил нам путь. Его толстые руки, крепкие кулаки и явно выраженный пивной живот не добавили мне настроения. И тут я его узнал. Дьявол, да это ведь Бернард, муж Елены! Это ведь я его застал в компании девушек-слаймов и, следуя за ним, добрался до Ривервуда.
— Почему ты, наглец, разгуливаешь по нашим улицам со своей мерзкой секс-рабыней?! — прорычал он, уперев руки в бока. — Ривервуд — приличный посёлок, тут нет места всякому сброду!
Я взглянул на Зару, которая прижалась ко мне. Одежда на ней выглядела так же скромно и прилично, как и у других женщин в деревне. Она спокойно шла со мной рядом и старалась лишний раз не отсвечивать, не привлекая к себе внимания. Не получилось.
Внутри меня забурлила ярость, вызванная несправедливыми обвинениями в адрес Зары. Я жаждал схватить этого фермера и разбить ему морду до кровавых соплей, не сдерживая своей злости. Я был готов рискнуть, но защитить мою боевую подругу от чужой агрессии и несправедливых нападок. Ненавижу, когда люди вешают на кого-то ярлыки. Гнев затмил мой разум, я не мог спустить этот выпад на тормозах.
Я быстро применил к противнику «Глаз истины». Бернард, Фермер 14-гоуровня. У него самый высокий уровень среди мужиков. Более того, у противника был активный подкласс «Драчун», и это не предвещало мне ничего хорошего. Я толком никогда не занимался боевыми искусствами, и если в сражении насмерть я мог легко его раскатать, то за исход обычной драки не был уверен.
Надеюсь, из-за того, что Бернард фермер, его Драчун имеет ряд ограничений. Примерно такие же, как и мой подкласс Кожевника. Я его открыл ещё в первые дни, он позволял мне
Что касается Бернарда, его запас очков здоровья был на весьма впечатляющем уровне, а набор атакующих навыков состоял из разнообразных ударов, захватов и подсечек. Но, несмотря на это, я не чувствовал страха.
— Вы не так поняли,— произнес я максимально спокойно, — Зара не моя рабыня, она свободна и является моим другом. Вам следует перед ней извиниться, — припечатал я, прожигая Бернарда взглядом.
Моё заявление вызвало бурный смех со стороны мужчин, что сидели за общим столом. Бернард ржал
громче всех, прямо как сивый мерин. Разве что не хрюкал. — Посмотрите на него! Дружишь с гоблином? Ты что, играешь с ней в карты? Делишься важными мечтами и надеждами? Или, может быть, развлекаешь её, надувая болотных жаб? Ты совсем чокнутый?
— Нет, — произнёс я, с трудом сдерживая рвущийся из меня наружу гнев. — Вы должны перед ней извиниться, — настаивал я на своём.
Бернард показательно хрустнул костяшками пальцев и шеей, демонстрируя агрессию:
— Похоже, ты плохо понимаешь, у кого и что требуешь, Искатель. Давно тебе не задавали хорошей трёпки? Чтобы ты знал, единственная польза от гоблина — это возможность посмотреть, насколько далеко он способен лететь, когда его хорошенько пнут под зад.
Он угрожающе поднял ногу, словно примериваясь грязным сапогом в направлении моей хрупкой спутницы.
Это стало последней точкой. Понеслась!
Я резко пнул его по сапогу, прежде чем он успел прикоснуться к моей спутнице. Бернард от неожиданности покачнулся, а я, выжимая максимум из своего тела и Стремительного, атаковал. Мгновенно сблизившись с гадом, стал лупить его по лицу кулаками. Левой, правой, левой… Удар за ударом я выбивал дурь из этого придурка.
Благодаря моим физическим способностям и Стремительному мои действия были молниеносными, на них наложилось бешенство, что охватило меня. Мелькающие кулаки превратились в размытое пятно, каждый удар выбивал из гада приличный объём здоровья. Ну, сука, не уйдёшь!
Бернард отшатнулся, отступил на шаг с придушенным хрюканьем, а мужики подскочили из-за стола, но я не собирался его так легко отпускать. Я снова сблизился и, вложив всю свою силу, точным ударом в челюсть отправил его в нокдаун. Бернард рухнул, поднимая клубы пыли.
Мужики подскочили из-за стола и встали между нами, но было уже поздно. Я отработал молниеносно. Бернарда привели в чувство, но вид у него был нелицеприятный: разбитый нос, рассечённая губа, заплывающие от бланшей глаза.
Я бил так, чтобы больше было неповадно открывать этому уроду свой рот на мою подругу. Кровь стекала по лицу Бернарда в дорожную пыль…
Я окинул взглядом толпу, что пыталась нас разнять, и, убедившись, что никто больше не проявляет ко мне агрессии, громко сказал:
— Жители Ривервуда всё это время относились ко мне с добротой, и я искренне благодарен вам за это! — я говорил громко, чтобы меня услышали все. Затем мой голос стал более решительным: — Но любой, кто посмеет обидеть или причинить вред моей подруге, будет лежать в дорожной пыли и умываться собственной кровью. Это понятно, или среди вас есть желающие отстоять честь этой падали?