Искатель истины
Шрифт:
Довлеющей над жизнью быстротечной
И, кистью дополняя мысль свою,
Картинками одушевил страницы:
Пророки в разрисованном раю,
Святых потусторонних вереницы,
У каждого инстанция своя...
Шамиль смотрел, волненья не тая,
Толкуя важно каждую страницу
Мюриду и внимательному сыну...
Потом вздохнул в тоске по Джемаледдину,
Которого чахотка извела.
И вздох другой, потрясший Казем-Бека:
"Разграблена
Как будто пуще не было и зла...
... "Я подготовил для тебя вопрос",
Сказал Шамиль ему при новой встрече.
В Таврическом уже горели свечи,
Имам был занят чтением всерьез,
Склонясь над манускриптом на диване,
Мюрид и сын - почтенье и вниманье.
– Хочу узнать профессорское мненье
О лунном и о солнечном затменье,
Какое объяснение им дашь?
– Пожалуйста. Бумагу, карандаш...
Вот вам Земля. Вот Солнце. Вот Луна.
Земля в своем круговращенье...
– Нет!
Земля недвижна, говорит завет,
– Прости, имам. Доказано давно:
Планеты кружатся вокруг Светила...
Что, впрочем, для затменья все равно...
Чело имама дума омрачила,
И, сняв очки, отставив фолиант,
Он перевел на подопечных взгляд
И начал на аварском языке
Пространные и строгие внушенья
Об истинах святых вероученья.
(Профессор ждал с карандашом в руке)
Имам твердил о промысле небес,
Научную не допуская "ересь"
И правоте писания доверясь,
Чтоб души горцев не смутил прогресс.
И позже горец, сосланный в Калугу,
Попросит оказать ему услугу
Прислать десятка два ученых книг,
Мирза уважит просьбу, но из них
Дождется возвращения немногих,
Наверно, затерялись на дорогах...
Об этом он посетует Тасси.
Есть - горцы - книгочеи на Руси...
...Отважный муж, поверженный в бою,
Он присягнет на подданство царю,
Признается, в преддверии заката
В ненужности святого газавата
Против России, против христиан,
Желая видеть в мире Дагестан
Завет разумный, что ни говори.
Умели править в старину цари...
...С Европой встреча первая. Увы,
Последней в результате оказалась,
Точил недуг, гнездившийся в крови.
Но он забыл про хвори и усталость,
Хотя лишь год ему жить оставалось...
Париж. Посол Ирана Юсиф-хан
Ему доверил рукопись любезно.
Высокий труд, до времени безвестный,
Нацеленный как будто в персиян.
Устами принца передал писатель
Прозрения
Ученый целый день и ночь потратил
И был доволен автором весьма,
И предложил кой-что для пользы дела,
Письмо посла, наверно, долетело,
И радовался Мирза Фатали
Собрату и соратнику по цели,
Светившему из северной дали.
Потом был Лондон, хмурый и туманный,
Музей Британский, Оксфорд и почет.
Всего дороже и всего желанней
Библиотека и свободный вход.
ИСХОД
Орден Белого Орла Красит грудь.
И, еще не сдав дела,
Снова - в путь.
Что вы просите, декан?
В Ватикан?
Не пора ли на покой?
Боже мой!
На два года? Вена? Рим?
Одержим...
Что в архивах потерял,
Патриарх?
Переписка? Шах и дож ?
Ну, так что ж...
Собирается совет.
Положительный ответ.
"Убедил, профессор, нас.
В добрый час..."
Восемнадцать дней до смерти.
Исподволь кралась, как вор,
Пряча до поры приметы,
Разрушительная хворь.
– Мне холодно...Я мерзну...Ольга!
Вот завещание...Припрячь...
Он смотрит долго, очень долго
На дочь.
– Прости...крепись...Не плачь...
Никто не вечен в этом мире...
Я так мечтал...да не судьба...
Какая тишина в квартире...
Постой...Что это за пальба?
Ах, пушка? Полдень бьет? Забыл...
Хотя пора бы и привыкнуть.
Сотри-ка с этажерки пыль...
Смотри: друг к дружке книги никнут...
– Ты лучше выпей чай с вареньем.
Он медленно смежил глаза.
Лицо смиренным выраженьем
Напоминало образа.
Из тьмы густеющей и зыбкой
Всплывали лица, голоса,
Мольбы, укоры и проклятья,
И он в толпе разноязыкой
Увидел старого отца,
К нему простершего объятья,
И устремился, как в бреду,
Навстречу тьме: "Иду...иду..."
Обнял худые плечи...Ах!
В руках его дымился прах...
Над ноябрьской столицей
Сонно сеялись снега.
Не дождались за границей,
Дождались его века...
Уходил в сырую землю
К праху сына и жены.
Там березы тихо дремлют
В ожидании весны.
Над заснеженной могилой
Ни муллы и ни попа...
Ах ты, Господи, помилуй
Возроптавшего раба...
КОНЕЦ.
* Макферсон и Глен - представители шотландской миссии в Дербенте, занимавшиеся прозелитизмом