Искатель. 1982. Выпуск №5
Шрифт:
— Меня прислали из отдела координации.
— Очень приятно, садитесь, пожалуйста. Я сейчас приготовлю кофе. Завтракали?
— Спасибо. Да. Не беспокойтесь. Только стакан оранджа, если можно…
— Прошу. — Сезар вынул бутылку из холодильника.
— Меня направили к вам из отдела координации, — повторил юноша. — Я обязан быть при вас первое время, пока освоитесь, показывать, объяснять… Вашим секретарем.
— Прекрасно. Благодарю. Тогда давайте знакомиться.
— Я — двести тридцать пять и четыре сотых… Ой, совсем забыл, извините. Петер Хант. Меня зовут Петер Хант.
— Разрешите, я вас буду звать просто Петер?
— Пожалуйста. — Парень
— Ну вот и хорошо, Петер. По рюмочке коньяку за знакомство. — Не дожидаясь ответа, Сезар направился к бару. Удивительное веселье охватывало его.
Петер растерялся.
— С утра пить вредно, — несмело запротестовал он.
— Да? — хохотнул Сезар. — А вы одну каплю. С оранджем. Разболтайте, и на здоровье не скажется.
— Разве что так. За знакомство.
— А на меня не обращайте внимания. Меня уже ничто не возьмет, — сказал Сезар и одним махом выпил рюмку. — Славный напиток. Ну, уважаемый секретарь, введите меня в курс дела, — сказал Сезар, отламывая и бросая в рот маленькие кусочки сыра.
— Собственно, если вы согласны…
— Почему же. Говорят, я человек богатый, могу позволить себе иметь секретаря. Только неясно, каким образом я буду вам платить.
— Здесь все в порядке. Система знает, что я работаю на вас, и будет платить по моему коэффициенту.
— Тогда никаких проблем. Я принимаю вас. Надеюсь, загружены работой не будете.
— Буду работать столько, сколько вам нужно.
— Отлично. Но сначала вы мне объясните толком устройство системы.
— Система — это все, — серьезно сказал Петер.
— Исчерпывающе, — согласился Сезар.
— Нет, в самом деле, — смутился юноша, — она везде…
— Давайте условимся, — перебил Сезар, — я буду спрашивать, вы — отвечать. Потому что если начнете рассказывать обо «всем», жизни не хватит. Итак, в общих чертах система — это…
— …Электронно-вычислительная машина. Собирает и анализирует данные о каждом. Нынешний наш разговор тоже фиксируется.
— Подслушивающие устройства?
— Нет, другое. Просто этот дом — один из блоков системы.
— Но зачем?
— Чтобы точно определять коэффициент интеллекта и результат труда каждого на благо государства. Ни одна мысль не теряется напрасно, кто бы ее ни высказал — дворник или президент.
— А если кто-то не пожелает все время находиться на виду? Есть же и личные, интимные моменты?
— А кто захочет, чтобы его мысли терялись понапрасну? К тому же система блокирует интимное, личное, то, что представляет ценность только для индивидуума. Главное же — демократический принцип: к системе подключены все. Вы можете по справочнику узнать шифр интересующего вас человека и узнать о нем все, кроме интима. Можете проверить деятельность правительства, собственную работу, мою или кого угодно. Граждане в системе заинтересованы, она объективно оценивает каждого. А кому выгодно, чтобы оказалась неучтенной хотя бы единица интеллекта? И при этом каждый причастен к делам общества. Вот вам пример: господин Икс придумал способ совершенствования определенного процесса в производстве носовых платков. Свою мысль он высказал в квартире, в машине, где угодно, даже в лесу, все равно. Сигнал попадет в систему, пройдет ее проверку и будет передан в соответствующую отрасль. Автоматы немедленно переоборудуют конвейер, и, пожалуйста, процесс производства носовых платков усовершенствован. А господину Икс система автоматически подбросит определенную единицу интеллекта.
— А чьей собственностью является система?
— Ее контролируют люди с высоким коэффициентом
— Одним словом, система как бог. Все в ней, и она во всем. А присутствие бога, как известно, никому не мешает.
— Удачное сравнение.
— Еще коньяку? Я тоже никогда им не увлекался. Ваше здоровье! Система зафиксирует, что я разрушаю свой мозг алкоголем?
— Уже зафиксировала. Но вам ничто не угрожает. Зеленая полоса на всю жизнь. Наконец, системе безразлично, кто сколько пьет. Упадет производительность — снизится коэффициент.
— А отделение, Совет координации — связующие звенья между системой и населением?
— Вы поняли верно.
— Скажите, — выпив третью рюмку, поинтересовался Сезар, — а конфликтов не бывает? Ущемленного самолюбия? Комплексов неполноценности? Презрительного отношения к менее умным, то есть своеобразного интеллектуального расизма?
— Сколько угодно. Общество есть общество. Всегда возникают какие-то противоречия. И самоубийства случаются. И блоки системы рушат. А чтобы систему сломать, надо одновременно нажать всем на все блоки. Но этого никогда не бывает. Да и зачем? У каждого равные возможности для того, чтобы аккумулировать в своей голове необходимое. Общество только бы выиграло, если бы у каждого гражданина интеллект превышал тысячу. Но ничего не поделаешь. Это дело далекого будущего.
— А как правительство помогает тем, у кого коэффициент низкий?
— Всеми возможными способами. Но ведь природа остается природой. Насильное вторжение только вредит. Негативная наследственность тоже дает о себе знать. Войны, голод, наркомания, изнурительный труд — все аккумулировалось в генах, передавалось следующим поколениям. Возможности мозга у всех фактически одинаковы, а функции возможностей — нет. И пока генотип гражданства не очистится, конфликты неизбежны.
— Думаю, мы сильно увлеклись. Принцип я понял. Остальное, как говорят, в рабочем порядке. Времени у меня — океан. — Сезар наполнил свою рюмку.
— Вам беспокоиться нечего: вы обеспечены. Но сейчас больше пить я бы не советовал. — Петер встал. — Телезрители просят вас исполнить одну миссию. Собственно, поэтому я и пришел так рано.
— Рад послужить. В чем же она состоит? — Сезар откинулся в кресле.
— Просят показать вас в музее астронавтики, возле вашего памятника, в вашем доме-музее.
— Мой памятник и музей?
— Ну да! Как всем погибшим или пропавшим без вести.
— О, слава!..
— Да, хотя после вашего возвращения пришлось поднимать старые архивы, вы же в систему не были введены.
— Ладно. Я не в обиде. Хотя вчера ни о памятнике, ни о музее ничего не говорили.
— Никто не вспомнил, а система посчитала нерациональным.
— А сейчас?
— Сейчас — да. Появился интерес, значит…
— Тогда вперед!
Так начался этот день. Непонятно, что его погнало в собственный музей, к собственному памятнику. Да, пожелание соотечественников. Им захотелось увидеть, как тот, погибший, воскрес и смотрит на себя мертвого. А он действительно возвратился из небытия к тому, что произошло вскоре после смерти. Памятник был из неотшлифованного черного лабрадорита, в нем выдолблена ниша, а в ней голова Адама Сезара из белого мрамора. Разум, потерянный в пространстве. И чудно было войти в коттедж, откуда вышел когда-то. Он смотрел на фотографии и грустно улыбался. На одной из них Патрис бежала взморьем в лучах заходящего солнца. Патрис, которая состарилась без него и умерла. Просто не верилось, что Патрис нет…