Искатель
Шрифт:
– Да.
– Не припомню такого названия. – Он посмотрел в сторону: вероятно, на монитор. – Одну секунду.
– Хорошо.
– «Сокол» был еще до меня. Собственно, его продали после того, как Уэскотты летали на нем в последний раз.
– С ним были проблемы?
– Нет. Он прослужил сорок лет. Тогда это был предельный срок для судов разведки.
– А как сейчас держат?
– Пятьдесят пять лет. Теперь мы закупаем технику получше.
– Что происходит с кораблем, когда его время заканчивается?
– Если есть возможность, продаем. Если нет, отправляем
– А память искинов при этом стирают?
Он озадаченно посмотрел на меня:
– Понятия не имею. Никогда не думал этим интересоваться. – Он скорчил гримасу и постучал пальцами по плоской поверхности – видимо, по столу. – Одну секунду, Чейз.
Снова появились живописные изображения – на этот раз песчаные дюны – и музыка, призванная пробуждать чувство любви к разведке. Затем снова возник Уинслоу.
– Мне сказали, что сейчас стирают. Но неизвестно, волновало ли это кого-нибудь в конце прошлого века. Восемнадцать лет назад прошел один судебный процесс, после чего к этому стали относиться серьезно и начали стирать все данные.
– Не могли бы вы сказать, что произошло с «Соколом»?
– Проверю, – ответил он, – и перезвоню вам.
Как вы понимаете, я даже не надеялась, что из моих расспросов что-нибудь выйдет. Но Алекс требовал от меня доводить все до конца.
Когда Аарон перезвонил, перед Алексом лежал листок бумаги.
– Чейз, – сказал он, – его купил в девяносто втором году фонд Хеннесси.
– Хеннесси? – переспросила я.
– Они выступают за мир с «немыми».
Глава 12
Такманду – самая прекрасная из населенных людьми планет. Ее густые леса бескрайни, ее моря окутаны туманом, от вида трех ее лун захватывает дух. Она расположена вдали от шумных прогулочных мостов и переполненных парков Внутренней Конфедерации – и, судя по ее близости к демоническим владениям ашиуров, еще долго будет оставаться тихим местом.
Не менее великолепны и тамошние лыжные склоны.
Штаб-квартира фонда Хеннесси находилась на Такманду, в скоплении Короли. В течение многих веков Такманду являлась политическим центром для всех дальних планет. Я однажды посетила ее со своим классом, еще будучи подростком. То было мое первое путешествие за пределы Окраины, и во многом оно изменило мою жизнь. Никакого восторга от исторических памятников, осмотр которых был целью экскурсии, я не испытала. Зато мне очень понравился корабль – «Звездная пыль» – и сам полет. Вернувшись, я твердо решила, что стану пилотом.
В наше время самый быстрый способ связаться с кем-нибудь на далекой планете – отправиться туда лично, и я поняла, что мне предстоит очередное путешествие. Алекс сослался на дела и встречи с клиентами – «Чейз, ну ты же сама знаешь».
– В любом случае, – сказал он, – я ничего не знаю о бортовых искинах. Найди «Сокол» и выясни, что
– Если он сможет что-то сообщить, – заметила я.
Алекс бросил на меня невероятно оптимистичный взгляд:
– Мы ничего не теряем.
Взяв с собой пару хороших романов и чистый чип, совместимый с системой вывода данных, которая стояла на искине «Сокола», я поднялась на борт «Белль-Мари». В первый день нового года я вылетела на Такманду, где размещался фонд Джозефа Хеннесси, целью которого было улучшать взаимопонимание между нами и ашиурами.
Я никогда не видела «немого» вживую. Алекс как-то раз беседовал с одним из них – если это можно назвать беседой. Они телепаты, и в их облике есть нечто пугающее, не говоря уже о том, что они могут заглянуть тебе в мозг. Алекс описывает эту встречу в своих мемуарах. Мне он говорил, что люди и «немые» нуждаются не во взаимопонимании, а в определенной дистанции – мы просто не предназначены для сосуществования.
– Фонд занимается этим уже полвека, – сказал он. – Пожалуй, они уже осознали истинное положение вещей.
– Вряд ли они сдадутся, – возразила я.
– Угу. Порой думаешь: а вдруг это мошенники, вытягивающие деньги у идиотов?
По дороге туда я прочитала о фонде Хеннесси все, что смогла. Фонд финансировал программы обмена, проводил семинары, где обсуждали психологию «немых» и способы подавлять естественное отвращение в их присутствии. На самом деле «немые» не выглядели уродами – они были гуманоидами, но в них присутствовало нечто насекомоподобное. На фотографиях они смотрелись не так уж пугающе, однако Алекс предупредил, что сложившееся о них мнение вполне соответствует действительности. Стоит оказаться с ними рядом, и у тебя волосы встанут дыбом.
Искин создал для меня аватар «немого». Выглядел он довольно устрашающе, вроде тех существ, что встречаются в симуляциях-ужастиках, – красные глаза, клыки, когти и улыбка с намеком на то, что ты можешь стать следующим блюдом в его меню. И все же я не испытывала отвращения, о котором меня предупреждали.
– Это потому, – сказал Алекс, – что на самом деле его здесь нет, и ты об этом знаешь.
Что бы ни говорил Алекс, дела у фонда, похоже, шли довольно успешно. Периодические стычки и войны между «немыми» и людьми прекратились. Гости от каждой из сторон проводили время с членами групп приема, существовало даже общество ашиурско-человеческой дружбы. Лозунг фонда гласил: «Два разумных вида – единая цель».
Как заметил Алекс, цель состояла в том, чтобы держаться друг от друга подальше.
Историк Уилфорд Брокман утверждал, что встреча с «немыми» стала удачей для нас, поскольку способствовала объединению человечества. За последние столетия – после появления «немых» на сцене – между державами, населенными людьми, лишь однажды вспыхнула большая война. Эти века стали самым продолжительным периодом внутреннего мира за многие тысячелетия.
Что интересно, то же самое произошло и с «немыми». Они тоже долго вели междоусобную борьбу, но теперь ее накал ощутимо снизился. Ничто, кроме общего врага, не могло объединить людей – или «немых».