Искатель
Шрифт:
Массив заинтересовал Алекса потому, что Каслман находился в четырех тысячах световых лет от Тиникума 2116. Четыре тысячи лет требовалось свету, чтобы достичь многочисленных объективов телескопа. Алекс понял, что, если об этой звезде сохранились какие-то данные, они должны предшествовать катастрофе, нарушившей течение жизни марголиан.
Большая часть данных, собранных массивом Кольера, погибла во время краха цивилизации на Каслмане – в конце пятого тысячелетия. Но в первые десятилетия прошлого века ученые обнаружили копию необработанных данных с массива. Никто их не разбирал, поскольку большую их
Диски были помечены датами, к которым предположительно относились данные, но даже в этом не было уверенности. Впрочем, особого значения это не имело.
Сев перед считывателем, я вставила в него чип со сведениями Белль о нашем полете к Тиникуму, затем достала первый диск из коробки номер один и вставила его тоже.
– Тарим, – сказала я, – включи, пожалуйста.
Вспыхнули лампочки на панели управления.
– Тарим, я пытаюсь найти в необработанных данных с массива Кольера звезду Тиникум две тысячи сто шестнадцать. Я предоставила тебе данные спектрографического анализа и изображения ближайших созвездий. Прошу начать поиск.
– Работаю, – ответил он.
Я открыла роман и приготовилась ждать.
Иногда мне все-таки везет. Тиникум 2116 оказалась в числе исследованных звезд. Данные о ней обнаружились полчаса спустя, на втором диске.
Тарим показал изображение звезды, созданное Кольером. Ниже следовали результаты анализа – количество водорода, гелия, железа, лития и прочего. И последняя строчка: «Планет: 4».
Четыре.
Мы знали о трех.
Четвертая планета тоже была земного типа.
Неудивительно, что орбиты не совпадали.
Два газовых гиганта. И две землеподобные планеты.
Бинго.
Позвонил Локлир и спросил, не хочу ли я поужинать с ним и другими сотрудниками факультета, которые собирались вместе почти каждый вечер. Я все еще сидела в архиве, просматривая другие диски в поисках новой информации о Тиникуме, но ее не находилось. Когда последовало приглашение, я уже так устала, что с радостью готова была заняться чем-нибудь другим.
Профессор забрал меня из архива и проводил в факультетскую столовую, расположенную в соседнем здании. Там сидели пять или шесть человек. Локлир представил меня. Все посторонились, уступая мне место, и я с удивлением обнаружила, что про меня здесь слышали. Колпат? Все сосредоточенно нахмурились. Вы ведь были с Бенедиктом, когда он нашел Марголию?
Возражать я не стала.
Каждый тут же захотел пожать мне руку.
– Отличная работа, Чейз, – сказал энергичный молодой парень, выглядевший так, словно все свободное от учебных занятий время он упражнялся со штангой. Меня попросили передать поздравления Алексу и сказать ему, что все они у него в долгу. Не скрою, мне было очень приятно. Некоторые спрашивали, не нуждается ли «Рэйнбоу» в помощниках, и интересовались, что я делаю в университете.
Когда я ответила, что изучаю кое-какие материалы, все рассмеялись. Женщина средних лет с медовыми волосами заметила, что тоже предпочла бы держать рот на замке, завладев такой добычей, за которой обычно охотимся мы. Все снова рассмеялись, и я села, чувствуя себя королевой бала.
Мускулистый парень поинтересовался, уверены
– Да, – ответила я. – Вне всякого сомнения.
Все подняли чашки с кофе, провозглашая тост за «Рэйнбоу».
– Американский университет высоко ценит ваши заслуги, Чейз, – сказал коренастый мужчина в красном свитере, Галан Как-там-его, специалист по современному театру. Интересно, что он думал о пьесах Локлира?
Похоже, разочарование, постигшее нас с Алексом, нисколько им не передалось. Все были в приподнятом настроении. Женщина средних лет, извинившись, вышла и вернулась через несколько минут с экземпляром «Человека и олимпийца» Кристофера Сима.
– Не могли бы вы поставить автограф? – попросила она.
Делом этим я занималась давным-давно и поэтому заколебалась. Книга была в кожаном переплете, с золотым обрезом и черными закладками. Такие книги обычно не позволяют исчеркивать случайными надписями. Но женщина настаивала:
– Пожалуйста.
Я выполнила ее просьбу, чувствуя себя как-то по-дурацки.
– Что дальше? – спросил Локлир.
– Домой, – ответила я.
– Я имел в виду другое: чем вы займетесь теперь? Артефактами Маккарти?
Голис Маккарти, археолог, сто лет назад вернулся с одной из пограничных планет и заявил, что привез с собой инопланетные артефакты, принадлежавшие не «немым», но кому-то другому. В подробности он не вдавался, но на протяжении трех месяцев артефакты исчезли – предполагают, что их сбросил в океан сам Маккарти. Маккарти и его семеро сотрудников отказались давать какие-либо комментарии. В течение семи месяцев все погибли, став жертвами различных несчастных случаев. Идеальное дело для сторонников теории заговора.
– Нет, – сказала я. – Пожалуй, мы немного отдохнем.
Локлир наклонился ближе:
– Вы нашли то, что искали?
– Да, – ответила я.
Он широко улыбнулся:
– Рад, что мы помогли вам.
Мускулистый парень по имени Альберт, сказал, что, если у нас есть в загашнике еще одна штука вроде Марголии, он не отказался бы получить от нас приглашение в экспедицию. Я пообещала в случае чего связаться с ним.
Когда встреча закончилась и мы возвращались в библиотеку, Локлир заметил, что я произвела на всех неизгладимое впечатление. Я пожалела, что рядом не было Алекса.
Я не удержалась и выделила один день на осмотр достопримечательностей. Я сплавлялась на плоту по реке, пробовала управлять каноэ, обошла острова на кораблике по островам, а потом по настоянию Альберта поужинала с ним. Был прекрасный закат, какие случаются только поздним летом. Я решила, что, если мне зачем-либо понадобится переехать, я едва ли не в первую очередь подумаю об островах Предназначения.
Глава 28
Софокл, Достоевский, аль-Имра, Бертольт – все они в первую очередь занимались сотворением мифов. Они описывали самое лучшее, а иногда и самое худшее в нас. Они показывали, какими мы хотим себя видеть и какими хотели бы стать, будь у нас достаточно смелости.