Искатели

Гранин Даниил Александрович

— Откуда же появляется такое? — спросил Савин.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Отчетно-выборное партийное собрание шло второй день. Выдвигали кандидатов в новый состав парткома.

Виктор Потапенко сидел в первом ряду, у дверей. Минувшая педеля была для него заполнена напряженной подготовкой к собранию, переговорами с возможными противниками, топкой дипломатической игрой, построенной на неуловимых намеках на то, что будет, когда Потапенко станет главным инженером. Обычно Виктор любил психологические расчеты и комбинации, по сейчас

он испытывал усталость и безразличие.

Перед началом заседания заместитель управляющего Ивин, похлопывая его по плечу мясистой рукой, посмеивался: «Быть тебе в парткоме. Не отвертишься. После голосования едем к тебе. Так и знай. Как там твоя Елизавета, шампанского приготовила?»

Виктор вздохнул и с не свойственной ему откровенностью признался:

— Эх, брат, какое там шампанское! У меня дома такая идет холодная война, лучше не спрашивай.

Ему вдруг неудержимо захотелось позвонить домой, к Лизе, позвонить просто так, чтобы она сказала: «Витек, все будет хорошо, ты мой умница, замечательный» — или что-нибудь в этом роде, бестолково, тепло, как умела говорить одна Лиза. Казалось, что прошло много-много лет с тех пор, как она в последний раз говорила с ним так. И может, среди многих его надежд на сегодняшние выборы самой дорогой и тайной была надежда на то, что Лиза признает его правоту. Раз его выбрали — значит, его любят, ему верят и все, что он делал и делает на работе, — правильно. Лиза раскается, и они опять заживут по-старому… Если бы сидящие в зале знали, как важно ему войти в партком, хотя бы ради мира в его семье, ради дома…

Он беспокойно оглядывал зал. Через несколько рядов, позади, расположились молодые инженеры его отдела. Вероятно, ему следовало сесть среди них, чтобы предупредить возможные разговоры или даже выступления. Но сейчас пересаживаться было поздно. Он слишком долго протоптался возле телефона, так и не решившись позвонить Лизе.

Он увидел инженера Полякова и успокоился. Сегодня утром он дал понять Полякову, что если обстоятельства изменятся, то Поляков станет начальником инспекции. Поляков был молодой, энергичный инженер, начальник инспекции его затирал, и Виктор, вспоминая свои слова, по сути справедливые и идущие на пользу дела, снова испытал удовлетворение.

Неподалеку от Полякова сидели Лобанов, Борисов и несколько коммунистов из лаборатории. Виктор подумал о статье Тонкова и Григорьева и посмотрел на Андрея как на обреченного.

Встретившись глазами с Борисовым, Виктор отвернулся, скрывая усмешку. Вчера Борисову так и не дали слова. Долгин, который сидел в президиуме рядом с председателем, отодвинул Борисова в самый конец списка записавшихся. Потом, за поздним временем, прения решили прекратить, и последнему, перед секретарем райкома Ковалевским, предоставили слово Виктору.

Он выступил самокритично, признал многие упреки. В отличие от других выступавших, Виктор говорил не по бумажке, и это понравилось. Он растрогал собрание воспоминаниями о суровых днях войны и ослепительными перспективами будущей работы. Умело затронул больное место — беспорядки со спецодеждой. По поводу одного резкого выступления он удачно заметил, что боязнь подхалимажа у некоторых товарищей доходит до того, что они обязательно стараются нагрубить каждому начальнику.

Виктору аплодировали, и даже Ковалевский одобрительно и звучно похлопал в ладоши.

Сегодня председательствовал Долгин. И, прислушиваясь к его жестяному, гремящему в репродукторах голосу, Виктор с надеждой ловил признаки того, казалось, незыблемого распорядка заседания, который они тщательно продумали с Долгиным.

Первые две предусмотренные кандидатуры были названы сразу же. Третьим должны были выдвинуть Виктора. Но, опережая Полякова, в разных концах зала поднялось несколько рук. Долгин скользнул по ним невидящим взглядом и дал слово Полякову. Было заметно, что Долгин нервничает. Ощущение слабости и тревоги с новой силой охватило Виктора.

— Безобразие, — сказал кто-то рядом, — я ведь раньше просил слова…

Но Поляков уже быстро поднимался на трибуну. Виктор облегченно вздохнул.

С той минуты, как выдвинули кандидатуру Потапенко, Майя насторожилась. Неужели никто не видит, что происходит? Она оглянулась. Нет, нет, вокруг нее так же хмурились и беспокойно переговаривались. Она посмотрела на своих соседей: у Лобанова проступил темный румянец на скулах, который она хорошо знала, так же как и угрюмый огонек в синих глазах Борисова. Выступить? Выйти и сказать: «Что же тут творится? Знаете ли вы, кто такой Потапенко? Неужели неясно?..» Ее должны поддержать. Она не одна.

Борисов высоко поднял руку и попросил слова. Не обращая на него внимания, Долгин торопливо продолжал называть фамилии выступающих. Они выходили на трибуну и предлагали кандидатов. Однако в зале с каждой минутой нарастало возмущение.

— Я дам отвод Потапенко, — сказал Андрей. Борисов уперся в него злым взглядом:

— Не только Потапенко. Видишь, и Зорина выдвинули. Опять Долгин хочет за его спиной хозяйничать… Понимаешь, куда гнет… — Он стиснул зубы и снова поднял руку.

— Борисову слово! Борисов просит! — крикнули почти одно временно Андрей и Майя Устинова и посмотрели друг на друга обрадованно и почему-то смущенно.

Плоские глаза Долгина метнулись поверх голов, потом на бумажку, которую он держал в руках.

— Слово имеет товарищ Марченко, — поспешно сказал Долгин.

Марченко, который еще не успел поднять руки, растерянно встал. Раздались смешки. Борисов побледнел. Он вскочил и, не дожидаясь разрешения, побежал к сцене, обогнав Марченко.

Долгина обмануло то, что Борисов направился не к трибуне, а к столу президиума. Наклонясь к Ковалевскому, Долгин стал ему что-то говорить. В это время Борисов остановился перед Долгиным, спокойно взял лежавшую на столе бумажку, подошел к трибуне.

— Товарищ Марченко, — срывающимся голосом проговорил Борисов, глядя в бумажку. — Не торопитесь. Я за вас могу сказать — вам поручено было предложить кандидатуру Степина? Правильно?

Марченко остановился посреди прохода, потер ухо и неохотно сказал:

— Это верно.

— А вы его хорошо знаете? — спросил Борисов.

— Видел, — сказал Марченко и, пожав плечами, сел на свободное место.

— Товарищ Виноградова! — крикнул Борисов. Поднялась молодая работница.

— Товарищ Виноградова, а вы должны выдвинуть Долгина? Вы что, с ним работали вместе? Учились? — подавшись вперед, спрашивал Борисов.