Искатели
Шрифт:
Виноградова покраснела, шевельнула губами, но ее слов никто не услышал.
Борисов продолжал читать список. Шум в зале нарастал. Долгин что-то быстро говорил Ковалевскому.
Борисов наклонился к микрофону:
— Товарищ Долгин вроде как все заранее предусмотрел — и весь состав парткома и кто кого выдвигает…
— Подготовочка! — иронически крикнул ломкий молодой голос. В задних рядах привстали.
— Товарищ Борисов, — сказал Долгин, — я не давал вам слова!
— Пусть говорит! — тотчас понеслись выкрики. Ковалевский, морщась, отстранил Долгина, встал, успокаивающе протянул руку. Разом наступила тишина.
— Чего вы хотите, товарищ Борисов? Чтобы наше собрание
— Зачем? — несколько растерялся Борисов. — Тут много достойных товарищей.
— А раз так, — подхватил Ковалевский, — извольте выступать конкретно, с отводом отдельных лиц. Вам никто не запрещает. Я полагаю, товарищи, вопрос ясен, — твердо закончил он.
— Нет, не ясен! — крикнули из зала. С места поднялся член парткома, длинный сутуловатый плотник из хозотдела, и, сложив руки рупором, пробасил:
— Кто этих людей подбирал?
— Мне тоже интересно, — сказал Борисов, — откуда у вас, товарищ Долгин, эти кандидатуры?
— Собрание готовил партийный комитет, — нервно ответил Долгин.
— Я не могу поверить, чтобы партийный комитет подготовил собрание таким образом, — сказал Борисов, помахав списком.
Плотник, который так и не сел, развел руками:
— Товарищи, в чем дело, мы ни Зорина, ни Потапенко, ни Долгина не рекомендовали, — я тоже член парткома. Я об этом списке знать ничего не знал.
Долгин поднес колокольчик к микрофону и оглушительно зазвонил. Когда шум в зале стал стихать, Долгин как ни в чем не бывало предложил лишить Борисова слова и закончить выдвижение кандидатур.
— Вы злоупотребляете властью председателя, — спокойно сказал Борисов. — Проголосуйте.
— Товарищи, учтите, так мы не успеем сегодня кончить, — пригрозил Долгин.
— Ничего, задержимся! — крикнул кто-то.
— Ишь, нашел чем купить! — возбужденно сказал Андрею Новиков.
Долгин был вынужден поставить вопрос на голосование. Большинством голосов Борисов получил право продолжать.
— Мы знаем, — сказал Борисов, — что всякое собрание готовить необходимо. Нет ничего плохого, что партком внимательно обсудит и предложит нам достойных кандидатов. А Долгин не только исказил смысл подготовки партсобрания, но нарушил основу нашей партийной жизни — принцип коллективного руководства. Что получилось, товарищи? Вот Долгин поручил Марченко выдвинуть кандидатуру Степина. А Марченко работает у нас без году неделя и Степина совсем не знает. Я три раз просил слова, хотел выдвинуть того же Степина. Пятнадцать лет мы с ним работаем имеете, я знаю, что он отличный коммунист. Мне слова не дали, побоялись, вдруг я назову кого-нибудь неугодного Долгину. Подготовка собрания, товарищ Долгин, состоит в том, чтобы привлекать к участию каждого коммуниста, пробуждать инициативу. Надо, чтобы люди себя хозяевами чувствовали, а вы стараетесь наоборот… Не выйдет! Мы бережем авторитет нашей партии, а тут, — он поднял кулак, — находятся люди, которые крадут этот авторитет для своих личных целей. Задуманный сценарий не случайность. Все эти ухищрения сделаны ради того, чтобы протащить в партком таких деятелей, как Потапенко, провести самого Долгина…
— Мы сейчас не обсуждаем кандидатов, — прервал его Долгин.
— Хорошо, — согласился Борисов, — ваших кандидатов обсудим отдельно.
Глухой гневный шум перекатывался по рядам и вдруг прорвался ожесточенными аплодисментами. Борисов, унося с собою злополучный листок,
— Насчет подготовки, товарищ Ковалевский, вы правильно говорили, — сказал он. — А вот о том, что в партком неизвестные люди проникнут, это вы зря беспокоились. Кому ж они неизвестные? Кому, как не нам, судить о своих людях? Мы ж свой нарт- ком выбираем…
Борисов сел рядом с Майей, глубоко дыша, вытирая пот. Из заднего ряда к нему перегнулся главный бухгалтер:
— Вы, Сергей Сергеевич, совершенно правильно выступали. Давно пора…
Борисов обернулся, сверкнул на него глазами:
— Что вы мне тут шепчете? Выйдите и скажите всем с трибуны.
«А я? — презирая себя, подумала Майя. — Возмущалась, а не хватило мужества выйти и сказать…»
Настроение людей резко изменилось. Раздражение и тревога уступили место чувствам озабоченности и ответственности. Список кандидатов рос медленно. Собрание временами умолкало, напряженно и трудно раздумывая.
— Вот видите, полная дезорганизация, — сердито сказал Ковалевский Кузьмичу.
Кузьмич в микрофон, так, чтобы все слышали, проговорил:
— Ничего, думайте, товарищи, не стесняйтесь. Нам отвечать.
Перебирали в памяти достойных, советовались, сравнивали. Зал, где слаженно работали сотни людей, наполняло спокойное многоголосое жужжание. Набралось пятнадцать кандидатов. Часть из них значилась в списке, который был у Долгина. Но теперь это были кандидаты, названные самим собранием. В их числе был и Борисов. Каждую кандидатуру обсуждали горячо, подробно. Зорина почти единогласно отвели. Долгина совсем не выдвинули, тем не менее главный инженер выступил и сказал:
— Товарищи, я тоже был членом парткома и отвечаю за то, что сегодня случилось. Получается, вроде и незачем Долгина обсуждать. Но он мог попасть, и поэтому я скажу о нем, — он одернул пиджак и выпрямился. — Давайте начистоту: в последнее время в парткоме, по существу, хозяйничал один Долгин. Все вопросы он решал сам, в так называемом рабочем порядке, всячески отстраняя нас. Зорина по лености устраивало это… Были у нас трудные времена, вот надо было поддержать электролабораторию, товарища Лобанова. Но разве придешь к Зорину за советом?.. Он обязательно увильнет, передоверит Долгину, а тот… — Дмитрий Алексеевич махнул рукой. — Вот Долгин и принялся хозяйничать бесконтрольно. Мы тоже, конечно, отвечаем за это… Мы ему позволили, отошли в сторонку… Он действовал якобы от нашего имени и делал что хотел. Сегодняшний случай — хороший урок. Достаточно каждому из нас сказать с трибуны то же самое, что мы говорим, сидя в зале или после собрания, и эти долгины никогда не появятся здесь в президиуме.
Никого не смущало, что собрание отвлеклось в сторону и занялось Долгиным. Вспомнили историю с Рейнгольдом. Решено было поручить новому составу парткома разобрать вопрос о Долгине.
После этого разгорелись споры вокруг кандидатуры Потапенко. Инженер его отдела, Захарчук, через каждые две-три фразы отпивая воду из стакана, рассказал, что Потапенко зажимает критику, трусит перед новым, годами маринует предложения, избегает новой техники, поэтому отыгрывается на рукавицах и спецодежде. За последний год он с помощью Долгина расправился с двумя сотрудниками, которые осмелились выступить против него. Окружил себя подхалимами. Человек способный, он, к сожалению, попал под влияние Долгина. Кончил Захарчук так: