Искательница
Шрифт:
Пребывание в холодном каменном мешке также не прошло бесследно для пусть и не изнеженной, но все же тянувшейся к комфорту девушке. Сначала начало саднеть горло, и в порыве неоправданного оптимизма — в попытке найти хоть что-то хорошее, чтобы не загнуться от хандры — пленница списывала эти неприятные ощущения на жажду. Но когда головная боль стала усиливаться, а легкие начал разрывать надсадный кашель, пришло осознание, что шансы выбраться из заточения с минимальными потерями резко снизились. Девушку бил озноб, и определить степень тяжести лихорадки она была просто не в состоянии, надеясь лишь, что мучения рано или поздно закончатся, и что похитители проявят к ней интерес раньше, чем она отойдет в мир
Как-то раз Кора проснулась от скрипа петель, но, повернувшись к двери, заметила лишь удаляющийся неровный свет факела. Неведомый посетитель или тюремщик не соизволил поговорить со своей пленницей. Около ног же обнаружилась деревянная плошка, наполненная едва ли на половину не самой чистой водой и издающей соответствующий аромат. Возблагодарив Создателя за этот дар, Кора одним махом осушила живительную влагу, даже не поморщившись от противного вкуса, но лишь раздразнила страдающий от жажды организм. Так что к тому моменту, когда скрип петель повторился, девушка была готова на все, лишь бы вдоволь напиться.
— Эй, ты, поднимайся давай, хватит лежать! — грубый голос ворвался в лихорадочный сон, и, разлепив глаза, девушка какое-то время пялилась в темноту, пытаясь понять, происходит этот монолог на самом деле, или это все игры ее воспаленного сознания.
Не дождавшись ответа, неведомый тюремщик прогрохотал тяжелыми сапогами по каменному полу и несильно пнул пару раз девушку по ногам. Этого подтверждения оказалось достаточно, чтобы Кора поверила в реальность происходящего и повернула голову. За ярким светом факела, резанувшим по глазам, разглядеть ничего не удалось, и пленница поспешила прикрыть лицо ладонью.
— Ну, хоть живая, уже хорошо, — подытожил тюремщик, наблюдая за скудными телодвижениями у своих ног. — Поднимайся, кому говорят!
Кора почувствовала сильный рывок за шиворот и оказалась вздернутой в вертикальное положение. Организм в ответ на такое варварское обращение тут же зашелся в приступе мучительного кашля. Ноги норовили подкоситься от слабости, но, тем не менее, девушка постаралась устоять самостоятельно. Пришлось привалиться плечом к стене, как только тюремщик ее отпустил.
— Да ты, мать, совсем плоха… — поцокал языком все тот же неведомый мужчина, которого Кора, по-прежнему, не видела из-за слишком яркого для ее привыкших к темноте глаз света факела. — Как бы нам по шапке за излишнее рвение не настучали. Ладно, пойдем.
Девушка вновь почувствовала, что ее схватили за шиворот, и подтолкнули в спину, заставляя перемещаться в направлении выхода. К чести тюремщика, наемница не получила ни одного тычка, пинка или затрещины за то, что двигалась медленно и постоянно спотыкалась, а пару раз только поддержка сильной мужской руки уберегала ее от новой встречи с каменным полом. Вверх по ступенькам ее просто отнесли, обхватив за талию. В какой-то момент она снова очутилась предоставленной самой себе, когда ее достаточно аккуратно сгрузили в теплой комнате в уголке и прислонили к стеночке. Все это действие сопровождалось тихим диалогом, но смысл произносимых слов ускользал от лихорадящей девушки. Кора расслышала лишь что-то про «перестарались» и «доложу капитану», а затем, пригревшись, провалилась не то в беспокойный сон, не то в забытье.
Очнулась Кора от того, что кто-то трясет ее за плечо. Кое-как разлепив глаза, девушка увидела сидящего на корточках напротив нее немолодого уже мужчину, чьи перевитые тугими жилами руки беззастенчиво выглядывали из-под кожаной безрукавки, распахнутой на мускулистой груди. Его лысую голову украшала замысловатая татуировка. В другое время она непременно бы засмотрелась на такую красоту,
Дождавшись, пока пленница опустошит всю кружку, мужчина забрал посуду из слабых рук и вновь вздернул ее на ноги, все тем же бесцеремонным образом схватив за шиворот. Ноги стали слушаться Кору еще хуже — для измученного болезнью и голодом организма вино оказалось слишком крепким, и она опьянела буквально с нескольких глотков. Так что дальше тюремщик практически тащил ее на себе, пока не зашел в какую-то комнату и не сгрузил свою ношу на неудобный деревянный стул. Убедившись, что девушка в состоянии усидеть сама, мужчина довольно хмыкнул и вышел, закрыв за собой дверь.
Кора поерзала, устраиваясь поудобнее, и постаралась отдышаться. Недолгая дорога по тюрьме — а как иначе именовать свое временное, хотелось бы верить, пристанище, она пока не решила — выпила из ослабленного организма все соки. Настойчивый запах еды упрямо лез в нос, и наемница не знала, то ли на галлюцинации от голода его списать, то ли, и правда, ее так основательно готовили к допросу. О методах безопасников она была наслышана: они практически никогда не применяли пытки в прямом смысле этого слова. Да, конечно, в их застенках имелись и дыбы, и железные девы, и жаровни с раскаленными прутьями, и умелые палачи, прекрасно знающие, с какой стороны взяться за инструмент. Но подопечные лорда Вудлоу предпочитали действовать тоньше, умело играя на элементарных потребностях человека в воде, еде и сне. Его сначала мариновали в холоде и голоде, а потом просто дразнили, ясно давая прочувствовать контраст между положением пленника и тем, что он мог бы иметь, соглашаясь на сотрудничество. Кора зло усмехнулась: вот что им стоило сразу предложить ей работать вместе, без этой предварительной подготовки? Она бы побежала, повиливая хвостиком! Так нет же, теперь, когда ее самочувствие настолько плохо, а уверенности в том, что она выкарабкается нет, девушка может и заартачится. Хотя, чего греха таить, умирать было страшно, и Кора намеревалась до последнего цепляться за жизнь. Она сильная, она справится!
От размышлений девушку отвлек приятный мужской голос:
— Согрелась? Пришла немного в себя?
Подняв слезящиеся глаза, пленница постаралась поподробнее рассмотреть того, от кого в данный момент зависела ее дальнейшая жизнь, и условия этой жизни тоже. Мужчине, сидевшему к ней вполоборота за массивным письменным столом, можно было дать не больше тридцати лет. Короткая стрижка, лицо без единого волоска, кроме темных бровей, уверенный взгляд холодных глаз. Слишком молод, чтобы быть значимой фигурой в департаменте безопасности. Или слишком талантлив, если уже умудрился достичь таких высот, что его натравили на самого лорда Винтердейла. Припомнив вопрос, девушка кивнула, мол, готова к диалогу.
— Как тебя зовут? — Начал с простого вопроса мужчина, внимательно вглядываясь в лицо пленницы, будто желая прочитать ответы, а не услышать их. Что-то в его дикции показалось девушке странным, но думать об этом сейчас сил тоже не было.
— Кора, — не стала юлить пленница. Говорить было тяжело, голос осип, язык от выпитого вина заплетался, но, откашлявшись, она упрямо продолжила: — Кора Древор.
— Как интересно, — протянул собеседник. — А я-то уже настроился на общение с некой леди Франческой, вдовой виконта Стоунэла, эмиссара Таруса. По совместительству его убийцей, в чем имеется ее собственное признание перед высокопоставленным лицом королевства.