Искажение

Панов Вадим

– Я не верю грешникам, Юлия баал, мне жаль. Пусть Портной готовит золото.

– Не кладите трубку, – попросила вдова.

– Почему?

– Подождите одну секунду, Кирилл. – Юлия перевела взгляд на Пэна. – Ты доволен?

– Я его найду и убью, – едва слышно прошептал тот.

– Нет.

– В смысле?

И прежде чем сепс успел осознать происходящее, вдова Александер с неожиданной силой схватила сепса за плечо, развернула к столу и резко раскрыла контейнер. Комнату разрезало громкое, злобное шипение, в котором совершенно потерялся короткий, полный ужаса

вскрик.

Затем Посвящённый Пэн стал холодным и тяжёлым. Потому что обратился в камень.

– Я едва успел зажмуриться! – взвизгнул Портной.

Но Юлия пропустила его вопль мимо ушей. Закрыла контейнер и негромко поинтересовалась у невидимого собеседника:

– Кирилл, вы поняли, что произошло?

– Кажется, да, – так же тихо ответил Кирилл.

– Посвящённый Пэн поступил плохо и был наказан, – ровно продолжила вдова. – Поступите хорошо, верните тело.

Несколько секунд в трубке стояла тишина, судя по всему, Кирилл боролся с искушением принять предложение, но память о предательстве была ещё слишком сильна, поэтому он выдавил:

– Вам известны мои условия.

И положил трубку.

– Очень жаль, – почти равнодушно произнесла Юлия, поправила вуалетку и перевела взгляд на Портного, ошарашенно изучающего статую Пэна. – Зиновий, вам нужен садовый гномик?

– Зачем? – хрипло спросил Зольке.

– Поставите под яблоней, – пожала плечами вдова. – Или около ворот.

– Зачем вы так поступили? – взвизгнул Портной. – Зачем?

– Во-первых, он заплатил за ошибку, – прохладным тоном объяснила Юлия. – Во-вторых, он бы всё равно не согласился с суровой правдой жизни.

– У жизни есть суровая правда? – окончательно растерялся Зольке. – О чём вы, Юлия баал?

– Медуза слишком долго была мёртвой, и её мозг безнадёжно испорчен, – вздохнула вдова. – Максимум, что я могу из неё сотворить – послушную мёртвую. И то для этого следует сильно постараться. Нам придётся влезть ей в голову и в буквальном смысле вдолбить в неё новые правила.

– А сепсам нужна богиня, – прошептал Портной. – Они хотят видеть настоящую Медузу.

– Именно, – подтвердила Юлия. И тут же улыбнулась. – Но всё не так плохо, Зиновий, ведь о том, что Медуза мертва и абсолютно управляема, будем знать только мы с вами. Для сепсов она станет богиней.

– Сепсы будут ей подчиняться.

– Сепсы – ей, а она – нам. – Юлия мягко провела ладонью по плечу Портного. – Но пока это всего лишь планы. Нужно уговорить Кирилла вернуть тело.

– Вы напрасно назвали своё имя, – вздохнул Зольке. – Вы его напугали, Юлия баал, Кирилл не вернётся.

– Почему?

– Потому что вы его убьёте.

И опять – пауза. Вдова испытующе посмотрела Портному в глаза и тихо осведомилась:

– Я настолько предсказуема?

– Вы – баал, – медленно ответил Зольке. – Волей или неволей он оказался на вашем пути, а значит, вы его убьёте. И то, что вы говорили о гарантиях, ничего не значит: грешникам не верят.

Потому что Первородные убивали и за меньшее.

Но был в рассуждениях Портного один нюанс: вдова Александер вошла в элиту грешников не по праву крови,

а благодаря мастерству. Ещё десять лет назад Юлия была обыкновенной, не слишком везучей девушкой и понятия не имела об Отражении и о своём умении управлять тёмной энергией Ша. Ей приходилось убивать, но истинного наслаждения – подобно истинным Первородным – Юлия от убийств не получала. Правда, никому об этом не говорила.

– Есть ещё одна проблема, – дрожащим голосом продолжил Портной, боязливо косясь на каменного Пэна. – Когда я исследовал Медузу, то вскрыл срез на шее. Тот, оставленный Персеем… – Зольке помялся, не зная, как продолжить, но всё-таки бросился в омут: – Рана кровит.

– Я видела.

– Я не знаю, как можно остановить кровь, – признался Портной. – Медуза умирает.

– Сколько времени у нас есть? – неприятно спокойным тоном осведомилась Юлия.

– Не более суток.

– И когда вы собирались об этом сказать? – выдержав довольно длинную паузу поинтересовалась вдова.

– Если бы всё шло по плану, я бы и не сказал.

– Но план уже нарушен… – протянула королева некромантов, небрежно водя пальцем по идеально чистой столешнице. – Нарушен…

Портной замер, втянув голову в плечи, а затем тонким голосом предложил:

– Давайте объявим награду за голову Амона?

– В этом случае Виктор Тагар бросит на поиски всех своих волколаков, – подумав, ответила Юлия. – В результате он может добраться до Кирилла первым и обо всём узнать, а я не могу этого допустить. Тайна Медузы должна остаться тайной. Нашей тайной.

– Понимаю…

– Зиновий, – проникновенно продолжила вдова Александер, глядя Портному в глаза. – Зиновий, вы должны исправить свою ошибку.

Зольке вздрогнул и снова посмотрел на каменного Пэна. Тот, кажется, ехидно улыбнулся в ответ.

– Какую? – сглотнув, спросил Портной.

– Которую допустил ваш Посвящённый друг.

– Но ведь это он её допустил.

– Но вы привлекли Пэна к делу.

Женскую логику трудно опровергнуть, особенно если женщина – баал.

– Найдите Кирилла и тело, – сказала Юлия, снимая шляпку с вуалеткой – судя по всему, она собиралась заняться Медузой. – В любой последовательности, но помните, что мне нужно и то, и другое. Исправьте свою ошибку.

Портной кивнул, вышел в кабинет и принялся сворачивать самокрутку. Его пальцы дрожали так, что табак рассыпался трижды.

* * *

– Уехал? – горестно переспросил Кастор.

– Уехал, – равнодушно подтвердил Лотар.

Сепсы выскочили из Кунсткамеры, словно ошпаренные, галопом промчались мимо «Роллс-Ройса» и некоторое время бегали по набережной, потрясая кулаками и ругаясь. Вроде бы даже собрались подраться, но передумали, вернулись во двор, и мёртвый вышел им навстречу, понимая, что к нему будут вопросы. Но при этом расстегнул пиджак, показывая, что вооружён. Впрочем, предосторожность оказалась излишней: какими бы злыми ни были сепсы, нападать на поднятого они не собирались, прекрасно понимая, что силой мёртвого не одолеть, а яд – их главное оружие, на него не подействует.