Искра
Шрифт:
Я с недоумением смотрю на него, застигнутая врасплох его вопросом.
– Я… я не кричала.
Судя по выражению лица Рипа, я его совершенно не убедила, и мой невнятный ответ не помог.
– Хм. Возможно, это мне стоит достать бумагу и перо, чтобы проследить, сколько было между нами лжи.
Подлец.
– Ты ошибся. Ты не слышал, как я кричала, – вру я, хотя сердце в груди стучит так гулко, что надеюсь, он его не слышит.
По правде, я была сродни загнанному в клетку животному, готовая снести эту дверь голыми руками, когда стражники
Рип снисходительно приподнимает бровь.
– Правда? Выходит, мне послышалось, как ты кричишь и умоляешь тебя выпустить?
Дело – дрянь.
Требуется немало усилий, чтобы не обличить свои истинные чувства, особенно когда он стоит так близко.
– Возможно, эта уродливая ветвистая корона сдавила тебе голову, и у тебя возникли проблемы со слухом.
К моему превеликому разочарованию, он ухмыляется. Ненавижу, что при виде этой ухмылки у меня внутри все трепещет.
И хотя между нами едва ли метр, Рип наклоняется вперед, и я задерживаю дыхание. Он крадет весь воздух, и кровь в венах стучит, как дергающаяся на привязи собака.
Стоя вплотную ко мне, Рип наклоняет голову, а свою мне приходится запрокинуть. Мы смотрим друг на друга, и наши скрещенные взгляды полны смешанных чувств без надежды их истолковать.
Что таится в безмолвных, бурлящих глазах этого мужчины? Почему я чувствую, будто меня подавляют изнутри? Рип обладает надо мной властью, которая никоим образом не связана с его аурой, а имеет отношение только к тому, как мой взгляд опускается на его губы, когда он резко втягивает воздух.
Он снова отвечает мне сводящей с ума ухмылкой.
– Хм, а мне нравится твой гнев, Золотая пташка. Если только он направлен не на меня.
Я открываю рот, чтобы наорать на него, но не успеваю даже вымолвить и слово, когда он опускает руку и хватает одну из моих лент. Я замираю, а сердце сбивается с ритма.
Мы оба смотрим на ленту, которую он держит в руках, а когда Рип с нежностью гладит шелковистую золотую длину, у меня перехватывает дыхание.
Лента, словно мурлыча, легонько трепещет между его указательным и большим пальцами. По оставшимся пробегает дрожь, каждая с облегчением опадает, словно тоже чувствует его прикосновение. По рукам у меня бегут мурашки, когда Рип продолжает гладить ленту, даря ей такое спокойствие, какое мне прежде не доводилось ощущать.
Я должна выдернуть ее. Должна отступить. Должна сделать хотя бы что-то и проложить между нами дистанцию.
Но я этого не делаю. Не делаю и даже не могу признаться почему.
Его близость, его взгляд путают мои мысли. Я не могу соображать, чувствуя на лице его дыхание, его едва ощутимое прикосновение.
Я должна помнить, кто он такой, на что способен. Должна теперь пуще прежнего быть настороже.
– Тебе приходится их прятать, – тихо говорит он, и по какой-то причине глаза снова начинают слезиться.
Мне не по душе окружившие меня чувства. Я хочу придерживаться
С усилием мне удается прочистить горло и прошептать:
– Уходи, Рип. Пожалуйста.
Что-то мелькает на его лице, и момент, в котором мы только что пребывали, развеивается. Рип отпускает ленту, и она тут же повисает, увядает молчаливым вздохом, как цветок, покорно склонившийся к земле.
Когда Рип отходит, я чувствую и облегчение, и пустоту. А вместо того силюсь не чувствовать ничего.
Рип открывает рот, словно хочет заговорить, но, что-то услышав, тут же замирает и наклоняет голову.
Я настораживаюсь.
– Что?
– Хм, похоже, пока я не могу уйти.
– И с чего бы это?
На его лице снова появляется эта усмешка, что выводит меня из себя, но она иная. Эта ухмылка… злорадствующая и приводит в ужас.
– Потому что сюда идет твой золотой царь. Пожалуй, я останусь и поздороваюсь.
Глава 2
Я распахиваю глаза.
– Что? Мидас возвращается?
Рип выгибает бровь.
– Что не так? Тебя это опечалило?
От охватившего меня огорчения я поджимаю губы. Если Мидас рядом, то я упустила шанс улизнуть.
Хотя, положа руку на сердце, признаю: это все равно было неосуществимо. Мне бы пришлось изучить каждый уголок этого замка и только тогда бы крайне повезло выбраться без ведома Мидаса. Даже если бы мне по чистой случайности удалось сбежать, рано или поздно он бы все равно вышел на мой след. Мидас никогда не позволит мне его оставить.
Я в ловушке. Наложница, опутанная узами.
– Ты должен уйти сию же секунду, – упорствую я.
Рип просто глядит на меня, не сдвинувшись ни на дюйм, чем раздражает еще больше.
– Почему?
Не веря своим ушам, смотрю на него.
– Потому что если Мидас увидит тебя здесь…
– И что он сделает? Превратит меня в золото? – с мстительным блеском в глазах глумится Рип. Разумеется, он уверен в себе. Почему бы и нет? В его руках величайшая тайна Мидаса.
Меня сковывает напряжение.
– Не…
Рип лукаво мне улыбается.
– Прошу простить, сменю личину.
Я не успеваю взять себя в руки, как его сила вырывается наружу, и меня начинает тошнить. Я приваливаюсь к дверному косяку, сдерживая рвотные позывы, когда взбудораженная магия пробивает себе дорогу.
Рип снова начинает меняться, и я смотрю, как исчезают острые черты его лица. Заостренные уши фейри смягчаются, высокие скулы разглаживаются, а серая чешуя пропадает. В мгновение ока коротких шипов над бровью как не бывало, так же быстро исчезают шипы на руках и спине.