Искра
Шрифт:
– Гатон! – повысила голос мама. – Мина, он шутит.
– Вообще-то нет, – ответил Гатон. – Ладно, хорошо, шучу. Типа.
– Отдыхай пока, – сказала мама Мине. – Я тебя позову, когда ужин будет готов, но мы накроем не на кухне – пол такой чистый и красивый…
Через заднюю дверь забежали близнецы, запутавшиеся в перепачканной ленте. Во все стороны полетела грязь, забрызгав стены и пол.
Мина подавила смешок. Мама драматично вздохнула.
Беон и Ринна взглянули на её лицо, взвизгнули и стрелой унеслись назад во двор.
– Я помогу тебе всё отмыть, –
Мама отмахнулась:
– Нет-нет, спасибо. Возможно, мне стоит привязать губки к близнецам и просто покатать их по кухне.
«Я бы на это посмотрел», – просунул голову в открытое окно Пиксит.
«Не думаю, что она всерьёз. Разве что наполовину». В гостиной Мина наблюдала, как Гатон натягивает ботинки, чтобы пойти в курятник.
– Гатон…
Ей хотелось спросить, известно ли ему что-то о связи между погодой и бурями за границей. Он был стражем дольше, чем она, и профессор Дано говорил, что слухи циркулируют уже давно. Может, он что-то слышал?
Но Гатон выскочил за дверь прежде, чем Мина успела сформулировать вопрос.
Или она намеренно не торопилась.
Неделя пролетела незаметно. Мина взяла на себя все свои прежние обязанности по хозяйству и старалась убедить себя, что у неё всё равно не получилось бы отменить Десятилетний фестиваль и помочь людям, живущим за горами. Она ведь просто ученица, к тому же не самая лучшая. У неё даже искрить не получается. Кто к ней прислушается, даже если она решится заговорить?
«Я бы прислушался». Пиксит смотрел на неё из-за сетки-ограды, пока Мина кормила куриц остатками с завтрака.
«И больше никто».
«Это неправда», – тихо возразил он.
Курицы с кудахтаньем принялись клевать ей ноги. Она торопливо отошла и бросила корм в другой конец курятника. «Я не могу».
Она отвернулась к горам. Расстояние смягчало их неприступные очертания, превращая их во всего лишь красивый пейзаж, как картина на стене. За многие мили отсюда Нила, Эйона, Варли и все их близкие готовятся к десятилетним бурям. «Я не знаю, как остановить фестиваль. И если я расскажу кому-нибудь о том, что мне известно, меня исключат – и какая тогда от меня будет польза? Я никому не смогу помочь, если меня выгонят из школы».
«Но из семьи тебя никто не выгонит. Они тебя любят».
Она закончила кормить куриц. Пиксит прав. «Будет много криков».
Он подумал над этим. «Скорее всего».
Идея представлялась соблазнительной. Если только они её выслушают… «Они начнут орать прежде, чем я сумею договорить».
Пиксит и это обдумал: «А ты говори очень быстро».
Ей хотелось рассказать, особенно если был шанс, что они поверят и поддержат её. Хранить такую тайну было тяжело. «Ну предположим, они всё узнают – а что дальше? Как они остановят фестиваль? До него всего неделя!»
Пиксит трусцой побежал к дому.
Гатон пришивал ленты к праздничному костюму Беона – ну или пытался. Он возился с рукавом, пока Беон и Ринна боролись на полу. Ринна свернулась калачиком вокруг чего-то подозрительно напоминающего одну из жевательных игрушек Арде, а Беон пытался её отобрать. Мама читала в кресле у камина, а папа хмурился, глядя в гроссбух.
Заметив Пиксита, Беон и Ринна тут же забыли обо всех разногласиях и бросились к нему:
– Искрящий щеночек! Крыло прошло? Уже можно летать?
Пиксит жалобно посмотрел на Мину. «Пожалуйста, скажи им, что крыло у меня всё ещё болит».
Но оно уже должно было быть в порядке. Она окинула его обеспокоенным взглядом – только этим утром они совершили несколько пробных кругов вокруг дома, и он ни разу не пожаловался. «Всё ещё болит?»
«Только когда твой брат его жуёт».
Она опустила глаза и увидела, что Беон засунул кончик крыла Пиксита в рот.
– Выплюни, Беон, – потребовала Мина.
Он опешил – она очень редко повышала голос. Но Пиксит не мог постоять за себя, и этого нельзя было так оставлять.
– Но оно щекотное, мне нравится! – заспорил Беон.
Мама захлопнула книгу:
– Беон, ты слышал, что сказала сестра. Мы не едим наших друзей.
Огорчённый, Беон выплюнул кончик крыла Пиксита.
Эта сцена привлекла к ним внимание всех в комнате. Почувствовав на себе столько взглядов сразу, Мине захотелось убежать назад во двор и найти себе ещё какое-нибудь занятие.
– Я… – начала она. – Э-эм… вы знаете, что меня отстранили? Я хотела объяснить… – Она сглотнула. Все слова будто разом её покинули.
Папа оторвался от гроссбуха.
– Всё хорошо, Мина, – мягко сказала мама. – Никто на тебя не сердится. Скорее мы сердимся на себя, что отпустили тебя, хотя и прекрасно знали, что Митрис не для тебя.
Папа кивнул:
– Мы волновались… не потому, что не верили в тебя, а что тебе там может не понравиться. Мы волновались, что они не оценят тебя по достоинству. Милая, тебе необязательно возвращаться, если ты не хочешь.
Их доброта и полнейшее непонимание её самой и её желаний лишила Мину дара речи. Она ошеломлённо уставилась на родителей. Что значит «необязательно возвращаться»?
Гатон фыркнул:
– Не говори ерунды, пап. Она должна закончить обучение, стать грозовым стражем и тренироваться, пока в её «искрящем щенке» не кончится заряд.
– У каждого человека есть право выбора, – строго сказал папа.
– Да, но Мина хочет быть стражем, – пожал плечами Гатон. – Верно, Мина?
Она хотела поговорить совсем не об этом.