Искра

Дерст Сара Бет

– Да, но…

Папа не сдавался:

– Если она там несчастна, ей необязательно там оставаться. Я никогда не буду заставлять своих детей заниматься тем, что делает их несчастными.

– Ты заставляешь меня чистить козье стойло, – пробормотал Гатон.

– Это не шутки, Гатон, – укорила мама. – Мина, ты несчастна? Ты хочешь остаться дома?

Мина откашлялась:

– Дело вовсе не…

– Я понимаю, что это не шутки! – вскочил Гатон, забыв о лежащих на коленях лентах, отчего те полетели на пол. – Знаете, сколько семей участвует в лотерее яиц?

А сколько детей мечтают о своём собственном звере? Всего один из четырёх удостаивается шанса, остальные оказываются не у дел. И Мина хочет быть стражем!

Пиксит сердито заворчал и наклонился к ней. «Они тебя не слушают». По его чешуе заплясали искры. По спине Мины пробежал холодок, кожу защипало. А её родные продолжали спорить о ней, о том, чего, как им казалось, она хочет, не давая ей и слова сказать.

Она хочет быть стражем – Гатон прав. Она хочет сделать мир лучше. Хочет – всем сердцем! – поступать правильно.

Мина подняла руки и растопырила пальцы:

– Пожалуйста, хватит. Все вы, перестаньте!

И между её пальцами запрыгали искры.

Она изумлённо уставилась на крошечные электрические разряды, перескакивающие с больших пальцев на указательные, а потом на средние, безымянные и мизинцы. Мина сжала и разжала кулаки, любуюсь плясом маленьких белых молний на своих ладонях.

Все уставились на неё.

– У нас получилось, – сказала она Пикситу.

«У нас получилось!» – взревел он у неё в голове.

– Как мы это сделали?

«Попробуй ещё раз!»

Мина сконцентрировалась, и отдельные искры слились в центре её ладони в шар из шипящего света. «Я могу это делать! Я настоящий страж молнии!»

«Конечно настоящий. И всегда им была!»

«Это потому, что я наконец стала вести себя как остальные стражи молнии? Заявила о себе?»

Пиксит фыркнул: «Нет. Это потому, что ты наконец позволила себе быть самой собой. Какой я тебя знаю. Той, которой есть что сказать и которая ищет свой собственный путь достучаться до других. Не повышая голоса, но не уступая, пока её не выслушают».

Она бросилась к Пикситу и обхватила его руками. Он обвил её длинной шеей и обнял крыльями. Немного успокоившись, она повернулась к родным, улыбаясь так широко, что заныли щёки. Слова полились из неё безудержным потоком, спотыкаясь друг о друга:

– Я вернусь в Митрис и стану стражем молнии. Но прежде мне нужно вам кое-что рассказать. Я думаю, что контроль над погодой вызывает ненастья по другую сторону гор. По большей части чужаки умеют с ними справляться, но во время фестиваля мы так активно манипулируем погодой, что это порождает страшные бури, уносящие много жизней и разрушающие целые города за пределами Алоррии. Но хуже всего, что премьер-министр об этом знает, но не хочет, чтобы об этом говорили, и не собирается ничего менять. Я спросила её об этом, и она разозлилась,

но она не знает, кто я, поэтому мой профессор отправил меня домой, чтобы защитить. Но мне пора назад. Я хочу что-то сделать, потому что это неправильно. А когда в мире что-то неправильно, нужно стараться это исправить.

Глава восемнадцатая

Впервые за всю свою жизнь Мина лишила родных дара речи.

Это оказалось по-своему приятно.

Но потом они взорвались криками.

Гатон: «Погоди, до вас тоже доходили эти слухи?! И ты спросила о них премьер-министра?!»

Папа: «Уверен, это какая-то ошибка. Грозовые звери предупреждают грозы, а не вызывают. И что бы ни происходило за горами, это нас не касается».

Мама: «Ты оскорбила премьер-министра? Она всенародная героиня! У неё нет секретов от своих граждан! Что за глупости!»

Гатон: «Тебе не откажешь в смелости. Мне много чего рассказывали о премьер-министре – она ненавидит быть неправой. Так ты говоришь, тебя поэтому отстранили? Я думал, это потому, что ты не умеешь искрить. Хотя именно это ты сейчас делала».

Папа: «Погода в Алоррии не приводит к смертям за границей. Мне кажется, ты преувеличиваешь. Да, какое-то время шли споры…»

Мама: «Всё ложь. Фестиваль никого не убивает. Грозовые звери оберегают нас от непогоды! В этом суть праздника! Вас что, не учат истории?»

Гатон: «Истории, одобренной премьер-министром! Вся погода взаимосвязана – небо едино! Нельзя закрывать глаза на факты только потому, что тебе не нравится, на что они указывают!»

Папа: «Ну-ну, не будем. Я уверен, правительство не стало бы намеренно нам лгать. И я также уверен, что есть другое логичное объяснение этим разрушительным бурям».

Мама: «Если они вообще существуют. Кто-нибудь видел хотя бы малейшее доказательство? Потому что по мне, так всё это глупые домыслы тех, кто никогда и шагу не ступал за горы».

Гатон: «Хочешь сказать, Мина врёт?»

Папа: «Никто этого не говорит».

Мама: «Я считаю, что она ошибается».

Гатон: «Она разговаривала с премьер-министром!»

Мама: «Но она сама не видела никаких доказательств…»

Гатон: «Кому нужны доказательства, достаточно элементарной логики!»

Папа: «Давайте все успокоимся».

Близнецы вскочили, недовольные, что о них все забыли.

Беон: «Я тоже хочу искры! Дай мне искры!»

Ринна: «А я не хочу искры! Унеси их подальше!»

Крики накладывались друг на друга, каждый говорил всё громче, желая быть услышанным. Мина прижалась к Пикситу, и тот прикрыл её крыльями как щитом. Жаль, что они не блокировали весь этот гам.

Воспользовавшись короткой передышкой, Мина тихо процитировала старый дневник:

– «Такое чувство, что чем больше мы пытаемся исправить мир, тем сильнее его ломаем». Первые стражи знали об этом. И премьер-министр боится, что правда откроется. Стоит только немного над этим подумать – и всё становится очевидным. Гатон правильно сказал: небо едино.