Искра
Шрифт:
— М-мо-ло-дец…, ты повысила градус эмоциональной чувствительности, — Княжич с трудом ворочал языком, — теперь эту энергию нужно поместить в артефакт.
После неимоверно длинной изматывающей фразы, Княжич склонил голову на грудь и отключился, отдав последние силы. Обдумывая свалившееся на меня откровение, я еще немного постояла в растерянности.
Если хладнокровно рассматривать ситуацию, то эмоциональную чувствительность я смогла преобразовать вчера вечером без пояснений «мастера». Когда мы очутились
с Эрвином в кровати, кулон был на мне, энергия
Вернувшись в комнату, я решила хорошенько всё обдумать. То, что ждало меня впереди, наладиться само собой, беспокоиться не о чем, как говоривала Мара, но я все равно злилась. Злилась на Эрвина, на Мечислава. Они оставили меня именно в тот момент, когда я нуждалась в их поддержке.
***
В дверь постучали, и на пороге возник Клим.
— Там Мечислав… напился, — произнёс он взволнованно, — и уснул.
Неужели Мечислав — скрытый пьяница и дебошир?
— А что тебя так удивило?
Парнишка замялся, взялся за дверную ручку, видимо, пожалел, что пришёл ко мне.
— Э-м, с ним раньше такого не случалось, — ответил Клим, — я продукты привёз, как договаривались, — он круто сменил тему, — хотите пообедать?
— Ты не глянул, кто написал Мечиславу, — пропустив мимо ушей последнюю фразу, спросила я.
— Письмо отправлено из Энобуса, а подпись была неразборчива.
Мое предположение оказалось верным. Неловкость нашего вынужденного общения нарастала. Клим собрался в обратный путь, я решила его проводить.
На крыше башни Клима ожидал дракон Принц. Солнце уже стояло над головами, когда мы с Климом вышли на верхнюю площадку. От волны жара я спряталась под прикрытие стен. Кто-то талантливый обесцветил небо, с которого невыносимо палило солнце. Обжигающий горячий ветер дул как мощный фен, направленный в лицо.
Белый дракон распластался на каменной плитке, засунув голову в тень от каменного выступа. Клим открыл кран, в жестяную поилку полилась вода. Дракон, покосив желтым глазом на искрящуюся струю, слегка приподнялся, пополз и окунул морду в широкий поддон.
Мне быстро напекло голову, не хотелось ни думать, ни шевелиться. Под солнцепеком краски природы поблёкли. Даже всполохи цветов в разноцветье зеленеющих холмов, казалось, выцвели под палящим солнцем.
— Может вечером полетишь? — я достала платок, намочила под краном и накрыла голову, — такая жара.
— Смотри, за горами тучи собираются, — ответил Клим, — будет буря. Мы лучше сейчас улетим. Да и река по пути, искупаю Принца, будет как новенький.
Дождавшись, когда дракон напьется, Клим по крылу лихо забрался в седло, Принц подпрыгнул, резко взмахнул крыльями и поднялся над башней. Мне нравился этот белоснежный дракон, служивший когда-то Мечиславу. Видно, что мощный красавец понимал наездника с полувзгляда, недаром с чемпионом столько времени с ним отлетал. Проводив взглядом исчезающую на горизонте тёмную точку, я вздохнула.
Как там Горыныч?
Включив кран, я обрызгала себя холодной водой с головы до ног, присела в
Лучше средство от душевной маеты был дневной расслабляющий сон. Толкнув дверь, я стала спускаться по винтовой лестнице. Возле комнаты Мечислава сердце резко прошила боль. Согнулась, пытаясь отдышаться. Зачем я торчала под палящим солнцем? Слегка отпустило, я двинулась вниз, стараясь не делать резких движений. Приступ боли снова настиг меня рядом с комнатой Эрвина. Присев на ступени, я обессилено привалилась к стене.
— Эрвин, — позвала его, — Эрвин!
Проделав несколько шагов, я толкнула незапертую дверь и ввалилась в комнату.
— Эрвин! — закричала, собрав все силы.
Никого. Неужели, он спустился в тренировочный зал? Я не дойду, умру на ступенях. Легче подняться к Мечиславу и попытаться его разбудить. Часто дыша, как рыба, выброшенная на берег, я снова начала подъем. Боль неожиданно отступила. Неужели я стала чувствовать то, что испытывал каждый верховенец? Если это так, то мне надо на крышу, на свежий воздух.
Башня давила на меня всей силой каменной трехметровой кладки. В замкнутом лестничном проеме я чувствовала себя точно замурованной. В голове шумело, но сердце отпустило.
С трудом удержавшись на дрожащих ногах, вышла в распахнутую ветром дверь и испугалась. У художника, который грубыми мазками малевал небо, резко испортилось настроение. Ему захотелось мрачных красок, темно-лиловых, грязно-серых, почти черных. Ветер на башне с каждой минутой набирал обороты. Клим оказался прав, надвигалась буря. И всё равно, здесь наверху было легче дышать.
Ра-а-а! Вопль в голове заставил меня упасть на каменные плиты. Я задохнулась от ужаса, осознав, чей это крик.
Горыныч! Сдерживая панику, одним махом сорвала с себя кулон на шнурке, закинула его на лестницу. Там не унесет ветер, вещь найдут. Оставались секунды.
Алая драконица срывается с крыши Башни Ветров — возникший образ молнией ударил в сознание, больше я не контролировала своё тело.
Драконица взметнулась навстречу урагану, борясь с порывами ветра. Серебристый маломерка звал меня, я штопором ввинтилась в мрачное небо. Жаль, держать на коротком поводке разум зверя я так и не научилась. Но об этом я подумаю потом…, если смогу.
Поймав поток, я мчалась, все явственнее ощущая призыв. Холмы, горы, каньоны, теснины мелькали подо мной, как в быстрой перемотке. Ничто не отвлекало меня. Аркан, впившийся в сердце, тянул к Горынычу.
Внизу я увидела отряд верхотуров. Горыныча я чувствовала, но не видела, так плотно группа верхотуров облепила его. Неконтролируемая ярость затмила разум, я врезалась в середину отряда, предположив, что мой дракон там. Схватка вышла короткой и жесткой. В меня выстрелили сразу дюжину парализующих стрел, которые впились в шкуру. Заряд, убойный для любого дракона, сковал тело. Гибкая металлическая сеть оплела меня.