Искра

Тараканова Тася

— Ах! — девчонка в испуге отскочила от меня — огромной алой драконицы.

Оборот произошел почти мгновенно, я услышала прерывистый выдох моей спасительницы.

— Шаане!

Я вскинула всклокоченную голову.

— Спасибо.

Лея кинулась поднимать меня — голую, окровавленную, с располосованной спиной, руками, шеей, разодранной в клочья. Раны кровоточили, покрывая замысловатой красной татуировкой все тело. Поднявшись на дрожащие ноги, опираясь на девочку, я выбралась из клетки, толкнула решетку.

— Запри ее, — попросила Лею. — Я к Горынычу. Мы уйдем через крышу, она раздвижная. Найди в коридоре рычаг и открой. Сможешь?

Горящие глаза девочки

сказали, что она сию же минуту броситься на поиски неведомого рычага.

— Иди, — выдохнула я.

А где мне взять сил?

На нетвердых ногах, придерживаясь за стеночку, я двинулась вдоль клеток, где сидело еще несколько страдальцев. Оказывается, мы были здесь не одни. Дикарей, настороженно наблюдающих за мной, не посадили на цепь, и то хорошо. Чуть прибавив черепашьей скорости, я очутилась около Горыныча. Мой несломленный пытками дракон ждал меня. Из его ноздрей струился дым, мышцы под избитой шкурой бугрились, посечённые крылья дрожали от нетерпения. Так и не смогли мучители выбить силу из маломерки.

— Т-с-с! — я приложила палец к губам, хотя это было лишним. Дракон все понимал не хуже, а может и лучше меня.

Вытащив г-образный штырь, откатив вбок решетку, я, шипя от слабости, ввалилась в камеру, расстегнула ошейник Горыныча, и мы выползли из камеры смертников. Дорога до купола показалась мне короче, я понемногу приходила в себя, но от зрелища распахнутой крыши защемило сердце.

***

Лея исчезла. Но полу сиротливо лежал ее плащ — накидка. Подобрав драгоценный подарок, я кое-как запахнула его на себе. Юная, смелая фея ушла, не попрощавшись. Беспокойства за девочку я не испытывала, маленькая кругляшка — Знающая пути, не потеряется. Скоро она войдет в силу и переплюнет ведьму, взявшую ее в ученицы.

Горыныч нетерпеливо постукивал хвостом об пол, намекая, что пора убираться из пыточной. Из соседних клеток послышался приглушенный рокот. Пленники забеспокоились, приблизились к барьерам из прутьев, издавая утробный призывный рык. Как я могу улететь, оставив дикарей в тюрьме?

— Горыныч, жди, — слова вылетели быстрей, чем я успела подумать.

Пусть мои кости сгниют в драконьей пустоши, если я не помогу своим братьям. Я убрала задвижки по очереди на всех клетках и слегка откатила решетки — дикари сообразят, что делать дальше. Драконы насторожились, не торопясь на волю. Никто не собирался на меня нападать, я, развернувшись, поковыляла к маломерке.

Спина Горыныча, жесткая, колючая, рассеченная кровавыми полосами вдоль и поперек не заставила меня содрогнуться от жалости, я выгорела от пережитой боли. Жалость лишает сил, нам с Горынычем, разделившим на двоих муку, она не нужна.

Между гребнями у основания шеи дракона было самое удобное место, куда я, кряхтя, устроилась. Трогай! Похлопала маломерку по спине. Набрав полные легкие воздуха, Горыныч, будто воздушный шар с крыльями бесшумно взлетел, преодолел створ крыши, не задев ее края, и мы растворились в темном небе, плотно укрытым низкими тучами. Вслед как огромные тени, скользнули дикари и бросились врассыпную. Как они смогут ориентироваться во тьме, я не представляла, но больше ничем помочь не могла.

Справятся. Небо подскажет им.

Горыныч сразу же набрал высоту, и мы погрузились в кромешную темень плотных облаков. Без седла, уздечки, поводьев не летают, но я не чувствовала страха. Горынычу я доверяла безоговорочно. Мой дракон не подвергнет меня риску даже случайно. Я не упаду с маломерки, его чувства крепче корабельных канатов. Мой любимый дракон знал, как надо лететь, чтобы я удержалась в «седле».

Темнота

отступила. Мы вырвались из непроницаемых облаков на звездный простор. Над нашей головой сияло воздушное покрывало сплошь украшенное бриллиантовой крошкой. Ночь ласкала прохладой и тишиной, ветер, бьющий в лицо, охлаждал разгоряченное тело. Наш полет длиной в целую вечность сильно утомил Горыныча. Его мощные крылья работали с перебоями, легкие надсадно качали воздух, но раны на спине и крыльях выглядели уже не столь ужасающе, чем несколько часов назад. Маломерка восстанавливался в полёте.

Горы возникли перед нами неожиданной темной грядой. Горыныч снизился, лавирую, а потом резко спикировал на незаметный в темноте уступ.

Скатившись по крылу вниз, я размяла затекшие ноги. Горыныч решил показать мне свое логово? Неужели я дожила до момента, когда стала достойна такого доверия? На самом деле, драконы свято оберегают тайну своего гнезда, не допуская никого к своей норе. Об этом мне рассказал Эрвин, заметив, что мы никогда не узнаем, где обосновался серебристый маломерка.

Заросшие деревья маскировали вход. Следуя за драконом, протиснувшимся в узкий проход, я вошла в пещеру, ожидая, что там будет темно. Но привыкать к темноте не пришлось. Повсюду на стене, на потолке светились огоньки, из-за которых своды пещеры были похожи на маленькое звездное небо. Я завороженно рассматривала такую красоту.

Горыныч потопал вперед, приглушенным рыком призывая, не отставать. Убежище оказалось немаленьким. Мы одолели длинный проход, потом два грота и вошли в большую просторную пещеру. Если бы у меня были силы, я ахнула бы от восторга. Этот зал имел высокие своды, и главное, посреди пещеры темнела вода, естественный водоем. Подойдя поближе, я увидела черный камень, высившийся, словно алтарь около озерца. Сердце пропустило удар, когда руки коснулись теплой поверхности валуна. Это был огромный черный антракс — монолит, сокровище, которому нет цены. Если мои два черных антракса, подаренные ведьмой, творили чудеса, то трудно вообразить, какая силища была у этой глыбы.

Горыныч взлетел над озерцом и, подняв тучу брызг, плюхнулся в воду. Нырнуть с головой ему не хватало глубины. Меня окатило фонтаном брызг, я взвизгнула от неожиданности, а потом осторожно легла на живот и стала пить. Втягивая в себя прохладную струю, я никак не могла утолить жажду.

По стенам в чашу озера струилась вода, из него естественным стоком вытекал ручеек, не давая воде застояться. Скинув плащ, я осторожно ступила в каменный бассейн, окунулась с головой, полежала, немного отмокая, и совсем без сил выползла на сушу. Место казалось таким волшебным, что забравшись на слегка теплый антракс, накрывшись плащом, я пригрелась и расслабилась. В полусне ощутила шершавую морду Горыныча, которую он подсунул под мою руку, положив голову на чёрный камень.

***

Сны у меня были странные. Будто и не сны вовсе. Я то превращалась в драконицу, то возвращалась в человеческое тело, то снова в животное, а потом опять в человека. Я хотела проснуться, но не могла этого сделать, раз за разом меняя обличье. Сказались ли на моем сознании пытки, или что-то еще, во сне невозможно было понять. Разум выпустил на волю древнее и могучее Божество, которое словно тренировало мое тело.

Предрассветное утро разбудило меня приглушенным лучом света, проникающим через купол пещеры — естественную вентиляцию, сотворенную самой природой. Это место не переставало меня удивлять. Спрыгнув с камня, я плеснула водой в лицо и оглянулась. Горыныча нигде не было. Не найдя дракона, накинула на плечи плащ, и решила выбраться наружу.