Искра

Тараканова Тася

Я разомкнула руки, которые ни в какую не хотели размыкаться, словно отдельно от меня зажили своей жизнью. Эрвин медленно повернулся ко мне, чуть не утопив в море чувств, которое плескалось в глазах.

— Нам надо к Ледяному озеру.

— Сима…

— Меня зовут Соня. Я тогда пошутила.

Тону в его бездонной глубине глаз, зависаю, словно рыба на крючке. Эрвин делает невидимый шаг навстречу, но Добромир обрывает наш зрительный контакт — разговор двух душ.

— Соня, полетишь со мной?

Он так уверен, что я выберу его — единственного, кто смог пробиться

сквозь завесу забвения. Но наперекор всем рациональным доводам я хочу быть с Эрвином. У меня сейчас нет сил быть вежливой и благодарной, маскировать своё истинное желание. Случись взгляд Добромира, полный ожидания и надежды, в первый миг нашего знакомства в лагере перед гонкой, я бы лишилась чувств от потрясения. Человек, спустившийся из пантеона Богов на землю, обласканный фортуной, женским обожанием и золотым тельцом, счастливейший из смертных, приготовился услышать «нет». Набираю воздуха в грудь, и...

— Соня дала согласие лететь со мной, — говорит Вышнев. Его уверенностью можно пилить ржавые трубы.

— Да, — выдох облегчения.

Невозмутимость Добромира даёт трещину, на его лице досада, разочарование и отчаяние. Его болезненная реакция не сбивает мои настройки. Когда-то давно моя душа выбрала Эрвина, ей безразличны игры разума и здравый смысл.

После побега из здания Меры все двигаются, как в замедленной съёмке. Кандалов нет, а словно они ещё есть. В полном молчании наша группа рассаживается на драконов. Маленькая заминка происходит, когда Мечислав просит Асю уступить ему Яго, он хочет лететь вместе с Авивией. Асанна отдает своего дракона без возражения и садится к Ларри. Только Добромир в одиночестве поднимает Грома и самый первый взмывает в небо.

Путь к озеру проходит как в тумане. Я бы могла лететь так вечно, прижавшись к Эрвину и уткнувшись носом в его затылок. Наполнив сердце молекулами любимого запаха, кладу голову к Эрвину на плечо. Я слышу стук его сердца, замираю от счастья, потому что наши сердца бьются в унисон. Золотые блики солнца проникают сквозь закрытые веки. Мне не открыть глаз, слишком слепящее солнце, слишком всеобъемлющее счастье, слишком великое блаженство.

Ветер прохладными струями ласкает пылающее лицо. Я прижимаюсь сильней к спине Эрвина, его одобряющий взгляд через плечо даёт мне полный допуск. Нежность пропечатывает каждую клеточку моего тела, проникает в ДНК, закручивается спиралью и шепчет «люблю».

Я указываю, куда приземлиться. Это наше с Эрвином место, хотя он не помнит этого. Не помнит, как делал перину из хвойных веток, укрывал меня широкими листьями, согревал в объятиях. Воспоминания сладкой волной дурманят, мы осторожно плавно снижаемся. Когда вся компания оказывается на берегу, я сбрасываю башмаки и направляюсь к воде.

— Соня, не ходи туда. — Эрвин догоняет меня, заглядывая в лицо, — озеро опасно.

Я задерживаюсь у кромки воды, улыбаюсь ему, прямо в одежде шагаю в воду и небольшим кивком зову за собой. Оракул полностью излечил меня, я не хромаю, рука не болит. Несколько неторопливых шагов в глубину. Вода по колено, потом по пояс, но я не останавливаюсь, продвигаюсь вперёд.

Жители Верховии

бояться Ледяного озера. К нему не ходят из интереса или любопытства, даже окрестности вокруг озера вызывают панический ужас у верховенцев.

Не сосчитать сколько раз Ледяное озеро звало меня к себе, приманивало, пыталось поделиться секретом. Однажды ночью ему удалось смести заслоны ума, и я как лунатик побрела в глубину. В тот раз Эрвин остановил меня. Если бы он не помешал, проснулся так не вовремя, возможно, уже тогда я узнала тайну этого места. Каждый раз, когда я попадала сюда, озеро пыталось помочь.

Вода по грудь. Сзади плеск. Кто-то вошёл в воду, торопится вслед за мной. Не оглядываясь, иду вперёд и ныряю. Плыву под водой в потоке любви, подчиняюсь ему, становлюсь им, открываюсь ему. Мне не нужно дышать, я ныряю глубже. Свет заполняет каждую клеточку моего тела. Дышит любовью что-то более глубокое, чем мой разум.

Мне не надо зарабатывать любовь, нет необходимости ничего достигать, быть кем-то или чем-то, чтобы получить безусловную, вечно текущую, непрекращающуюся любовь. Я создана быть достойной любви, которая всегда непрерывно текла во мне. Я всегда буду любима, как и все.

Озеро удаляет привычные фильтры ума, я растворяюсь, отдаюсь его энергии. Оно живёт внутри меня, дышит, любит меня лишь за то, что я есть. В этом пространстве восприимчивости я вижу легкодоступные решения, чудеса и руководства. Океан возможностей даётся мне легко и без усилий.

Выныриваю недалеко от Эрвина с блаженным выражением лица, улыбаюсь ему, он с трудом выдает ответную улыбку посиневшими губами.

— Вот и всё, — подплываю, — ты молодец.

— Бедовая, — шепчет, — Соня.

— Поплыли к берегу.

Выбираемся на камни в мокрой, прилипшей к телу одежде, я отдираю холодную кофту от горячего тела, от меня идёт пар, словно я только из огненной бани. На меня взирают все, кроме Добромира. Чего-то ждут.

— Это… Источник? — первым приходит в себя Мечислав.

Я вижу, они жаждут чуда.

— Нет. Вода в озере — всего лишь носитель информации, она помогает узнать, кто является Источником.

Изумление во взглядах, жестах, вдохах. Легенды верховенцев гласят, что Источник поможет избавиться от боли подъёма. И всё же они сами должны осознать истину.

От уголков моих глаз разбегаются лучики света, когда я наблюдаю, как Добромир решительно снимает рубаху, скидывает сапоги и шагает в воду, как с благоговением Мечислав за руку с Авивией, постеснявшись раздеться, идут следом, как Идепиусы отходят в сторонку, раздеваются до исподнего и мужественно направляются к кромке воды.

— С головой? — кричит Ларри, пробуя воду ногой.

— Как нравится.

Мой потрёпанный рюкзак с одеждой остался в здании Меры. Я быстро скидываю мокрые тряпки, выжимаю и натягиваю на себя. Эрвин поворачивается ко мне спиной, снимает мокрую рубаху и развешивает её на ближайший куст. Я не могу оторвать взгляд от его обнажённого торса. Без рубахи, скрывающей литые мышцы, широкие плечи и узкую талию, он ещё прекрасней. Вышневу можно с успехом рекламировать джинсы на обложке журнала.