Искры на ветру

Карпов Илья Витальевич

— Будем считать, эксперимент удался, — улыбнулся архимаг и обратился к самому старому из гробокопателей: — Ты, поставь голову на место!

Покачивающееся тело Стигга вскинуло руки, но вместо того, чтобы вернуть голову в естественное положение, вывернуло её ещё дальше и, видимо, не рассчитав усилий, оторвало совсем, после чего тут же повалилось на землю.

— Всё как в записях магистра Мортимера, — вздохнул Вингевельд. — При декапитации тело перестаёт функционировать. Впрочем, ничего страшного. Голова не была нужна тебе при жизни, не понадобится и сейчас. Теперь пора перейти к следующему шагу. Вы, двое, спрячьтесь

в этой куче земли. А прежде постарайтесь приладить эту безмозглую голову на место. Эту проблему ещё предстоит исследовать и решить…

Глава 6

Утром девятнадцатого числа Середины весны Дракентальскую долину покинули пятеро всадников на трёх лошадях. Они обошли Зуб дракона, старую наполовину развалившуюся от времени крепость к северу от Дракенталя, и стараясь не привлекать внимания, вышли на большой драконий тракт. Эрниваль из Дорема и Драм ехали на гнедой кобыле слева от серого жеребца, которого оседлали Игнат и Рия. Ещё у пещеры маг заявил, что Бьорн учил его верховой езде, и, по счастью, он действительно неплохо чувствовал себя в седле. Позади них на угольно-чёрной лошади сидел Таринор, угрюмый и погружённый в себя.

— Нам бы ходу прибавить, — опасливо проговорила девушка, обернувшись. — Раухель наверняка выслал за нами погоню.

— Мы опережаем их, по крайней мере, на полдня, — сказал Игнат. — Наверное, даже успеем перевести дух в какой-нибудь таверне. Что скажешь, Таринор? Ты ведь здешние места наверняка знаешь лучше?

— Нет… — рассеянно отозвался наёмник, — лучше идти дальше.

Мысли Таринора были устремлены в прошлое. Он вновь вспомнил то щемящее чувство утраты, от которого старался убежать добрую часть жизни, не заводя долговременных знакомств, не задерживаясь подолгу на одном месте. Не имеющий ничего, ничего не теряет, так он считал. Но не заводить друзей в этом непростом мире он просто не мог. А значит, не мог и избежать их возможной утраты.

До последних дней он уже давно не видел Бьорна. С тех самых пор, как несколько лет назад они, пожав на прощание друг другу руки, разминулись у замка Висельное древо близ Северной пущи. Таринор отправился на запад, а Бьорн на восток. И вот, после стольких лет они вновь встретились только для того, чтобы расстаться. На этот раз навсегда.

— Полдня — это не так много, — проговорил Эрниваль, — Кони уже выдыхаются. Боюсь, скоро их придётся бросить. Но до тех пор нужно пройти как можно больше.

Сказав это, он пришпорил лошадь и понёсся вперёд. Игнат постарался не отставать, хоть и держался в седле даже хуже Эрниваля с перевязанной рукой. Наёмник посмотрел на ушедших вперёд всадников. Товарищи по несчастью. Примерно так начиналась и их с Бьорном дружба, когда они оба угодили в полевой госпиталь после битвы на Руке лорда.

Наёмнику в левую руку угодила стрела из имперского арбалета, Бьорну же повезло меньше. Во время сражения он схватился с могучим противником, молодым лордом Кевином Моэном, что был вооружён огромным фамильным двуручником из воронёной стали. Меч этот звался Чёрной скорбью, и его обладатель успел сокрушить немало воинов мятежной армии, прежде чем встретился с младшим сыном лорда Асберна Талота. Бьорну повезло найти уязвимое место в доспехе, и лорд Кевин был повержен, но перед тем, как упасть, он из последних сил рубанул мечом по бедру противника.

Если

бы не защита, Бьорн бы наверняка лишился ноги, но ему повезло всего лишь получить глубокую рану. И вдвойне повезло, что оруженосец одной из жертв Чёрной скорби, заметил синий плащ с белым волком и успел доставить истекающего кровью Бьорна в госпиталь. Там его и положили рядом с наёмником Таринором, телохранителем лорда Одеринга. На следующий день Эдвальд, несмотря на тяжело раненую руку, навестил победителя лорда Кевина и прямо там в госпитале, среди окровавленных тряпок и душераздирающих стонов, посвятил его в рыцари. Бьорн, не растерявший воли к жизни, произнёс клятву лёжа и сожалел, что не может преклонить колено, как полагается.

Замок Могила эльфа, принадлежавший дому Моэнов, которые были верны Эркенвальдам до конца, захватили вскоре после взятия Энгатара, причём взят он был почти без боя. Так вышло, что в замке осталась лишь юная Глория Моэн, младшая сестра бездетного лорда Кевина, последняя из своего рода. Став королём, Эдвальд Одеринг отдал Могилу эльфа верному ему дому Гвилов, чей замок, стоявший на реке Малый хлыст, был разрушен имперскими войсками. Те не стали менять название крепости, только сменили алые знамёна с чёрным мечом Моэнов на белого жеребца Гвилов на зелёном поле.

После того, как Таринор перестал служить Одерингу, он дождался, пока Бьорн залечит раны, и покинул Энгатар вместе с ним. Новоиспечённый рыцарь направлялся в родные земли повидать отца. Они добрались до Талотренда, провели там зиму, а после отправились искать приключений, чувствуя, что им обоим не по душе сидеть в промозглом замке. На юге заняться было нечем, поэтому они отплыли на корабле из Нетхендипа, чтобы причалить в Хельмаре. Спустя два года наёмничества в Атерланде и на Золотом берегу, Бьорна стала беспокоить старая рана, и он решил где-нибудь осесть. Тогда-то они и расстались у Северной пущи.

Теперь Таринора душила ту самая горечь, что была тогда, пять лет назад. Только теперь, когда Бьорн Талот испустил свой последний вздох, она нахлынула с новой силой. Наёмник осознал, что новых спутников терять он не намерен. Раз уж сам втянул ребят в передрягу, так и выкарабкиваться они будут все вместе. Стоило Таринору сказать это себе, как он тут же ощутил душевный подъём, словно глоток свежего воздуха после душного трактира. Не время предаваться унынию. Бьорн бы точно этого не одобрил. Он был таким человеком, который уж точно не хотел бы, чтобы его друг отравлял себе жизнь трауром по нему. Нет, вместо этого Таринор достанет этого Дериана Рейнара из-под земли и заставит жрать землю. Это будет не ослепляющая месть, но справедливое возмездие. Наёмник пришпорил фыркающую кобылу с твёрдым намерением догнать опередивших его.

Разумеется, из-за возможной погони они не могли позволить себе ужинать в трактирах, так что приходилось перекусывать на ходу или во время коротких привалов. Когда Таринор выгреб из сумки всё до последней крошки, было решено останавливаться неподалёку от придорожных трактиров, куда отправляли Эрниваля, чья внешность менее всех могла вызвать подозрения. Там юноша покупал необходимую снедь, и они тут же продолжали путь.

Драм от еды отказывался даже от того немногого, чем он мог подкрепиться, говоря, что раненым пища нужнее. На замечание, что ему самому тоже досталось, он лишь молчал.