Искры
Шрифт:
— Вот это мне нравится!
Ветрова ввела Яшку в зал.
В зале было многолюдно и шумно. Посредине, на паркетном полу, танцевала молодая цыганка и отчаянно звенела бубном, а другие цыгане и цыганки подпевали и играли на гитарах. Гости стояли полукругом, некоторые сидели, а сам Френин еле был виден из глубокого кресла. Заметив Яшку, он вскочил с кресла.
— Стойте! Господа, прошу любить и жаловать — начинающий крез и сосед наш, — сказал он и тотчас скомандовал: — Давай!
Цыгане грянули плясовую.
Яшка
После того, что Яшка видел у Оксаны и у полковника Суховерова, обстановка в доме старого помещика его не удивила. Старинные, на тонких изогнутых ножках, с зелеными бархатными сиденьями, стулья и кресла, столики на таких же ножках, большой сильно потертый персидский ковер, камин, портреты в позолоченных рамах — все это в его представлении было признаком барства, но еще не богатства. Керосиновые горелки в люстрах, вместо свечей, и гардины из желтого тюля на окнах говорили о скромных достатках Френина.
Но, очутившись впервые в дворянском обществе, Яшка не знал, как вести себя и о чем говорить. На его счастье все были увлечены цыганами. «Хоть бы цыганы эти все время прыгали и горланили», — думал он, будучи не в силах побороть в себе смущение и неловкость.
Выручила его Ветрова. Перед нею был красивый молодой человек — робкий, диковатый, но именно это ей и нравилось в нем, и она не отходила от Яшки. Видя, что он тяготится незнакомым ему обществом, она пригласила его в сад, и Яшка с удовольствием последовал за нею.
В саду цвели деревья. Повинуясь хозяйке, Яшка шел по аллее, не зная, куда и зачем его ведут, и только чувствовал, что Ветровой он понравился.
Вера Михайловна говорила безумолку.
— Не правда ли, какая замечательная ночь? А как чудесно пахнут яблони!
— Это черемуха. А где ваш муж, Вера Михайловна?
— В Петербурге. Ах, люблю запах черемухи!
— От него болит голова. Он что — служит, муж?
— Служит.
— А куда мы идем?
— К речке. Там стоит лодка. Мы немного покатаемся. Такая чудесная ночь!
Яшка косо взглянул на нее и заметил, как на руке ее при лунном свете вспыхивал бриллиант. «Муж — чиновник. Чужие мужья, что ли, покупают ей бриллианты?» — подумал он и вяло сказал:
— Не хочется мне что-то кататься, Вера Михайловна. Давайте посидим лучше на берегу.
Ветрова настояла на своем. Но едва они немного отплыли от сада, как она велела причалить к противоположному берегу. Она была весела, смеялась и хотела, чтобы ее кавалер обязательно нарвал ей цветов. Но Яшка грубовато сказал:
— Да какие же сейчас цветы, ночью?
— Ну, а что же мы будем делать? Тогда давайте в горелки играть, — предложила Вера Михайловна.
«Дурная», едва не сказал Яшка, да спохватился.
— В горелки надо играть в несколько
Тогда Ветрова опустилась на траву и указала Яшке на место возле себя. Он сел рядом с ней и достал портсигар.
Вера Михайловна взяла папироску, хотела закурить, но Яшка недовольно заметил:
— Не люблю, когда женщины курят. Дайте сюда, — взялся он за папиросу. Но Ветрова сжала мундштук зубами и медленно стала приближать к нему свое лицо.
Видя перед собой горящие большие глаза, чувствуя запах духов и пудры, Яшка подумал: «Со мной шутки плохи, дамочка». Но глаза ее приблизились к его лицу и смотрели пристально, жадно. Наконец, Яшка уже ничего, кроме них, не видел.
Он нахмурил брови, сурово посмотрел в эти темные, безбоязненные глаза, но они смеялись и вызывающе ждали. «А, чертова баба!» — выругался в уме Яшка и, вырвав изо рта Веры Михайловны папироску, бросил в речку, а следом туда же швырнул и свою…
В день, когда были закончены полевые работы, у Яшки случились две неприятности: от Алены пришла тревожная телеграмма с просьбой немедленно приехать в Кундрючевку, а в поле бык боднул и сильно поранил рабочего. Яшка был в это время тут же, на участке. Он выхватил нож из-за голенища и воткнул его быку в затылок. Бык упал на передние ноги, а в следующую секунду Яшка перехватил ему горло.
— Половину зажарить, а вторую половину раздать людям, — приказал Яшка и, вытерев о землю окровавленный нож, вскочил на коня.
Все это он сделал так просто и быстро, что рабочие только посмотрели ему вслед удивленными глазами и недоуменно переглянулись.
Около землянки Яшку ждал помещик Чернопятов.
— Если не забыли, сосед ваш Аристарх Нилович Чернопятов, — сказал он, приподнимая шляпу. — Познакомились у Френина.
Яшка в уме чертыхнулся: «Принесло не во-время!» А вслух приветливо проговорил:
— Очень рад, сосед. За вид извините.
Чернопятов заметил, что хозяин чем-то расстроен, и участливо спросил, в чем дело. Яшка пригласил его в землянку, рассказал о случае в поле. Аристарх Нилович рассмеялся:
— Ну, и чудак же вы, оказывается, сосед. Из-за какой-то, извините, распоротой ягодицы у рабочего убить вола! — и, оглянувшись на раскрытую дверь, спросил: — Или это так, благородства ради?
— Сегодня у меня праздник, сосед, — хмуро ответил Яшка. — А в такие дни нельзя портить настроение.
— A-а, настроение рабочих. Понимаю. Однако же вы хитрец!
— Мое настроение, — недовольно буркнул Яшка.
Аристарх Нилович дружески положил руку ему на плечо:
— Бросьте говорить ерунду, сосед. Если мы будем настраивать рабочих такими способами, смею вас заверить, они с нас штаны сдерут. Это уж я знаю лучше вас, милый мой. Вот этим надо их настраивать, — он взмахнул своей плеткой с серебряным набором.