Искры
Шрифт:
— Смотри, Левка, еще чертяк какой скосишь — мой отец две шкуры спустит, твою и мою, накажи бог.
На току никого не было, и Федька предложил Леону покурить — он не курил при отце.
— Как ты думаешь, — с серьезной миной заговорил он, быстро свертывая цыгарку, — яблоки в панском саду по нас не скучают? Годовой праздник на носу, спас, а какие ж мы ребята, ежели не спробуем тех яблок за здоровье пан-генерала?
Леон сказал, что дед Муха к спасову дню купил крупной соли и похвалялся, что будет встречать ею охотников до яблок, но Федька
— Да это он на засолку своих головлей! Он же сидит, сидит на солнцепеке, ну, покуда там десятого подсекет, а первые к тому времени уж протухнут. Известное дело, за такое рыбальство бабка Муха молитву ему читает, а то и за бороденку. Вот он и решился делать засолку прямо на рыбалке. Нет, мы так устроим: я заранее заберусь в сторожку и перезаряжу ружье. Уж я что-нибудь устрою вредному старику. Весело будет, вот увидишь!
Хитроумные планы покражи яблок, меда, денег с тарелок в церкви возникали в Федькиной голове молниеносно, и Леон сказал:
— Ну и голова у тебя: наказной атаман позавидует.
— В наказные не гожусь: обкраду всех купцов, — невозмутимо ответил Федька и тут же, меняя тон, озабоченно сказал: — Слышал я от сестры: мол, Яшка, здорово увязался за Аксютой. Как ты на это смотришь? Может, ему фонарей наставим?
— Я говорил Яшке, что она ему не пара. Думаю, что Оксана на него не польстится.
Федька выпустил из уголка рта струю дыма, немного помолчал.
— Вот о чем я должен сказать тебе, как другу, — продолжал он, отводя взгляд в сторожу: — Нефадею не понравится ваша любовь с Аленкой: бедный мужик богатой казачке тоже не пара. Но Яшка, он скоро вторым хозяином в доме станет, помяни мое слово. А если у него с Оксаной не сладится дело, тогда уж у тебя с Аленкой наверняка ничего не выйдет, — уверенно заключил он. — Понимаешь?
Леон об этом не думал. Он бросил на Федьку нетерпеливый взгляд, как бы убеждаясь, серьезно он говорит или шутит, но тот, прямо посмотрев ему в лицо, подтвердил:
— Правду говорю, Яшка такой. Он мстить будет.
И Леон задумался. А что, если и в самом деле это случится? До сих пор Яшка ничего не имел против него, Леона, и, судя по его взаимоотношениям с отцом, несомненно встал бы на сторону Алены. «Но неужели ради счастья Аксюты придется поступиться своим счастьем?» — подумал Леон и спросил:
— Откуда тебе влезла в голову эта дурацкая мысль?
Федька молча указал пальцем в небо.
— Да, умная у тебя голова, — заметил Леон. — Если мы с Аленкой поженимся, Яшку не обвенчают с моей сестрой. Запрещено это, — уверенно возразил он.
Но Федька отрицательно покачал головой:
— Не бойся злого, а бойся золотого, — знаешь ты это? Четвертную архиерею в зубы — и все хлопоты. Это — Яшка. А тебе придется у Нефадея просить благословения.
Леон встал, прошелся возле будки, а Федька, искоса наблюдая за ним, видел, что теперь уж Леон действительно ожесточится, и затаил дыхание.
— А мне не нужно его благословения, заберу Аленку и так, — вдруг заявил
— Без венца заберешь? Без приданого? — насмешливо переспросил Федька.
— Без венца и без приданого.
Федька снисходительно улыбнулся.
— Это тебе, парень, коса в голову ударила. «Заберу», — язвительно повторил он. — И такое сгородит, что и пьяному в голову не придет, накажи господь! Все в двери ходят, а он в окно, как воряга, будет лезть. Люди спокон веков так живут. Законы на это есть.
Леон остановился, чужими глазами посмотрел на друга. Смуглое, худощавое лицо его потемнело.
— Так что ж, по-твоему, я должен молиться на такие законы? — с дрожью в голосе заговорил он. — Отца в холодную — есть законы? Овечек отымать — есть законы? Земли не давать, губить зеленую пшеницу — тоже есть законы? И только для моей женитьбы на Аленке, для моей жизни нету законов, потому — я бедный мужик. — Сверкнув глазами, он жестко сказал: — Хватит с меня этих законов! Я лучше на большую дорогу пойду и там распытаюсь с атаманом и Нефадеем, почему все законы они обернули против меня! — И, вскинув косу на плечо, быстро зашагал к балке.
Федьке от таких слов сделалось даже страшно.
— Да-а! Он пойдет, на все пойдет, накажи бог! — вслух сказал он, глядя на высокую, удаляющуюся фигуру Леона, и долго еще сидел у будки, думая о словах друга. Потом встал и тряхнул головой. Нет, не согласен он с другом. Законы есть законы, и без них жить нельзя.
А Леон сошел в балку, сел на склоне ее, опершись локтями на колени, и устремил задумчивый взгляд куда-то вдаль.
Внизу, перебегая через камешки, журчал ручеек, возле него, боязливо осматриваясь, пила воду длиннохвостая птичка. Вот она клюнула что-то, вытерла клюв и порхнула вниз по балке, звонко чирикнув.
Леон посмотрел ей вслед и, тяжело вздохнув, проговорил вслух:
— Эх, дал бы крылья кто! Залететь бы под облака да грозным беркутом оттуда на всех их. — Он тряхнул головой и громко сказал: — Кровь брызнула бы! Куски мяса летели бы!
Оксана собирала в балке цветы. Услышав такие слова, она испуганно выглянула из-за кустов и узнала Леона. Подойдя к нему сзади, постояла немного, ожидая, что он еще скажет, но он сидел, сжав виски ладонями, и смотрел себе под ноги.
— Из кого это ты собираешься кровь пускать? — спросила Оксана, присаживаясь рядом.
— Из Загорулькина, из атамана, из всех, кто ходу мужику не дает. Да и Яшке твоему не сдобровать, — хмуро ответил Леон, явно на что-то намекая.
Оксане стало ясно, как относится Леон к ее взаимоотношениям с Яшкой. Это ее развеселило, и она возразила в шутливом тоне:
— Глупости говоришь. Загонят тебя в Сибирь, и кончится все твое бунтарство.
— Ничего, другие найдутся. Нас, мужиков, много.
— Мужиков, — усмехнулась Оксана. — Народники уже пробовали поднять мужика. А что изменилось? Ничего. Яков посильнее тебя, а отца боится. Кстати, вчера он мне объяснялся в любви. Как это можно понять?