Искушение
Шрифт:
Кэсси села на кровати, запретила себе думать об этом и зажгла лампу на тумбочке. Ей не удавалось уснуть, как будто тело решило бодрствовать и быть готовым ко всему, по крайней мере, этой ночью.
Рядом с лампой на тумбочке лежала халцедоновая роза – подарок Адама в день их первой встречи. Она взяла ее и залюбовалась миниатюрными черными лепестками. Посмотрела под светом лампы, как вспыхивают серебристые и голубые искры, и сжала розу в ладони. Удар тока, пробежавший по руке, был такой же силы, как и тот в пещере, когда она дотронулась до Адама. Ощущение было настолько реальным,
Кэсси положила розу на тумбочку и повернулась на другой бок. Плохо, что она увидела нить между Адамом и Скарлетт. Плохо, что Адам не смог вырваться из одержимости. Но хуже всего, что теперь он и Скарлетт вместе.
Кэсси боялась расплакаться. Очевидно, только она сможет вернуть Адама, потому что сам он этого сделать не может. Она не должна терять ни минуты.
Вытащив из тайника отцовскую Книгу Теней, Кэсси достала блокнот и расположилась на кровати. Нужно найти изгоняющее заклинание, ведь только оно способно положить конец этой боли – боли, которая в данный момент была почти невыносимой.
Кэсси быстро просматривала страницу за страницей в поисках записей, которые могли быть сделаны Абсаломом. Она часто отвлекалась, вспоминая встречу с Тимоти. Он сказал, что изгоняющее заклинание таит опасность, ведь Абсалом мог изменить его.
Она размышляла. «Чем оно может быть опасно?А если оно сработает, тогда…» Кэсси размечталась. Она могла бы сделать это. Она сделает это. Внезапно порыв ветра распахнул занавески, подхватил и закружил листы в воздухе. Кэсси опрокинулась на спину и на мгновенье утратила ощущение времени и пространства. Прежде чем она успела понять, что произошло, в спальне оказалась бестия Фэй с растрепанной черной гривой. Для Кэсси осталось загадкой, вошла ли она через окно или просто материализовалась из ниоткуда. Казалось, вместо глаз у нее горящие угли, а ногти превратились в когти. Черный шелк платья облегал тело. Она только небрежно пошевелила пальцами, а Кэсси тут же потеряла равновесие. Спальня стала как-то меньше от присутствия в ней Фэй с ее властной энергией.
Предметы в глазах Кэсси расплывались, стены комнаты закружились, как карусель на карнавале. Кэсси не понимала, что происходит: то ли Фэй на ее глазах становилась больше, то ли сама Кэсси уменьшалась, то ли все это вообще галлюцинация. Это было совсем не похоже на те чары, которые знала Кэсси. Фэй использовала темную магию, которая противоречила всем законам природы. Она даже могла не произносить заклинания, ей достаточно было просто задумать что-то, сконцентрироваться, бросить взгляд темных глаз – и оно материализовывалось.
Кэсси собрала все силы и выкрикнула заклинание.
И протегат ипсе а венефициа!
Фэй остановилась, но только для того, чтобы усмехнуться над слабой попыткой Кэсси, и наслала заклинание, повалившее Кэсси на пол. Затем она принялась за Книгу Теней Черного Джона. От простого кивка ее головы книга задрожала, поднялась над кроватью Кэсси и повисла, словно перышко.
«Так
Фэй сощурила горящие глаза и удвоила энергию. Нависающая над Кэсси зловещая громада воплощала такое зло, что оно не умещалось в теле Фэй.
Кэсси закричала.
Самой Кэсси показалось, что ее голос прозвучал тише мышиного писка или всхлипа, унесенного ветром, но каким-то образом книга услышала его. Кэсси почувствовала тепло на груди, как будто там притаилось живое существо. Книга прижалась к ней отчаянно, как ребенок.
Фэй затряслась от злости, но отступать не собиралась. Она глубоко вздохнула, так, что по комнате прошел сквозняк, потом выдохнула. Темнота, исходившая от ее глаз, обволокла книгу. Фэй вскинула руки и выкрикнула заклинание: «Обедире ме».
Ее голос, прозвучавший подобно удару грома, лишил Кэсси присутствия духа. Комната задрожала, поднявшийся ветер отбросил волосы Кэсси назад, но книга не дрогнула.
Кэсси была повязана с книгой. Книга была ее, и, пожалуй, единственной вещью на свете, которой не могла повелевать Фэй. Это повергло Фэй в неистовую ярость. Она издала рык, от которого задрожали стены, и как ураган пронеслась по комнате, круша об стену лампы, опрокидывая тумбочки и другую незакрепленную мебель. Ничто не устояло против силы ее гнева.
Кэсси выкрикнула защитное заклинание, чтобы не оказаться раздавленной, но магия Фэй была слишком мощной.
Вспышка молнии, холодный ветер и вода – капли ледяного дождя с… Откуда? С потолка? Сверху хлестали тяжелые серые струи, которые быстро заполняли комнату. Спустя несколько секунд щиколотки Кэсси оказались в воде, постепенно вода поднялась до колен, и вот уже ноги до бедер едва видны в зеленоватой мути.
Кэсси плотно прижимала книгу к груди. Лицо, шея и руки Фэй до локтей покрылись язвами. Они пожирали ее плоть, как голодные личинки.
Вода продолжала подниматься уже выше дрожащих бедер Кэсси. Ноги оторвались от пола, ее подхватил поток. Девушка вместе с легкой мебелью, как коряги в бурной реке, плыли и кружились по спальне. Наконец вода накрыла Кэсси с головой; она отчаянно барахталась, стараясь захватить как можно больше воздуха, пока в голове не мелькнуло, что надо успокоиться, – как обычно делала Кэсси, попав в водоворот в океане. Вынырнув на поверхность, не выпуская книгу из рук, она отдалась на волю течения воды, постаралась успокоиться и держаться на поверхности.
В голове возникла строчка из книги: «нон магис пулвиа, нон магис аква».
Она спокойно произнесла эти слова, и этого оказалось достаточно.
Дождь прекратился. Она повторила эти слова еще раз, и высокая беспощадная вода, которая секунду назад угрожала ее жизни, начала спадать, словно вынули пробку из сливного отверстия ванны.
Несмотря на окончание потопа, Кэсси продолжала крепко прижимать книгу к груди, и та прошептала: «Реформидант эт регреди».