Искушение

Квик Аманда

Тетушка Эффе поставила чашку с кофе. Взгляд ее зеленовато-голубых глаз стал напряженным.

— Ты поедешь с нами, Гарриет, — и весь разговор.

— Я только что сказала, что не имею желания ехать в город. Вы с Фелисити отправитесь в Лондон и прекрасно там развлечетесь. Я отлично чувствую себя и в Аппер-Биддлтоне.

— Ты не хочешь понять, Гарриет, — сказала очень твердо тетушка Эффе, — что это прекрасная возможность не только для Фелисити, но и для тебя.

— Действительно, не понимаю, — раздраженно ответила Гарриет. — Я ведь

уже помолвлена.

Взгляд тетушки Эффе стал проницательным.

— Я бы на твоем месте поразмышляла о том, — проговорила она холодно, — что тебе следует поучиться светским манерам, поскольку ты вскоре будешь виконтессой, а со временем и графиней. В конце концов, ты же не собираешься ставить своего мужа в неловкое положение? Не так ли?

Гарриет смутилась. Ни о чем подобном она действительно не задумывалась.

— Да, уж меньше всего я желала бы этого, — призналась она. — Одному Богу известно, сколько Сент-Джастин страдал от унижений в своей жизни.

Тетушка Эффе удовлетворенно улыбнулась:

— Прекрасно. Вот для тебя и возможность привыкнуть к новому положению. Фелисити ухмыльнулась:

— Замечательная возможность научиться светским манерам, Гарриет.

— Но мой зуб! — в отчаянии простонала Гарриет. — Как мне быть с ним?

— Твои окаменелости пролежали со времен Потопа, — бросила небрежно тетушка Эффе, — и вполне могут пролежать еще несколько месяцев, прежде чем ты начнешь их изучать.

Фелисити рассмеялась:

— Звучит убедительно, Гарриет. Ведь ты собираешься стать виконтессой, значит, должна научиться вести себя в обществе. Не только ради Сент-Джастина, но и ради его семьи. Ты же хочешь понравиться его родителям?

— Да, конечно. — Ей пришла в голову неожиданная мысль, что в Лондоне она непременно выяснит, так ли уникальна ее находка. — Полагаю, я могу несколько недель побыть в городе и поработать над своими манерами.

— Прекрасно. — Тетушка Эффе одарила ее довольной улыбкой.

— Хорошо. Я напишу Сент-Джастину. Когда его отцу станет лучше, виконт, возможно, присоединится к нам в Лондоне.

— Пожалуй. Однако я не очень полагаюсь на это, — проговорила тетушка Эффе, и ее взгляд стал хитрее обычного. — Думаю, нам лучше не распространяться в городе о помолвке.

Гарриет потрясение посмотрела на нее:

— Не распространяться? Что вы хотите сказать, тетушка Эффе?

Тетушка Эффе откашлялась и осторожно промокнула губы салфеткой:

— Дело в том, моя дорогая, что официального объявления не было. И, насколько нам известно, Сент-Джастин до сих пор не побеспокоился послать сообщение в газеты. С нашей стороны было бы слишком самонадеянно вести себя так, то есть, я имею в виду, говорить об этом…

Гарриет вскинула подбородок:

— Кажется, я начинаю тебя понимать, тетушка Эффе. Миссис Стоун заронила в твою душу сомнение, не так ли? Ты ни в чем не уверена и думаешь, что меня и вправду соблазнили и бросили.

— Дело не в миссис Стоун, которая тоже дает повод

для тревоги, — печально призналась тетушка Эффе. — О твоей судьбе говорит вся деревня. Местные жители считают, что они знают Сент-Джастина, а потому уверены, что он снова сыграл свою жестокую игру. И для тебя не секрет, что его скорый отъезд не предвещает ничего хорошего.

— Ради Бога! Но его отец серьезно болен! — возразила Гарриет.

— По его словам, — пробормотала тетушка Эффе, когда миссис Стоун вошла в комнату с деревянной тарелкой тостов. — Но кто скажет, как все обстоит на самом деле?

Гарриет была в бешенстве.

— Сент-Джастин не способен солгать об этом. По-моему, ты, тетушка Эффе, боишься, что он поведет себя недостойно.

— Хорошо, но…

— И надеешься, что в Лондоне мы будем притворяться, что ничего не случилось. Ты хочешь скрыть мою помолвку? Или не допустить слухов о нашей ночи в пещере?

Тетушка Эффе посмотрела на нее суровым взглядом:

— Ты теперь наследница, Гарриет. И благодаря наследству для тебя многое возможно. Более того, слухи о твоем соблазнении могут не добраться до Лондона. Аппер-Биддлтон — слишком отдаленное место.

— Я не позволю замолчать мою помолвку, — заявила Гарриет. — Я еду в Лондон, чтобы поработать над своими манерами и по некоторым своим причинам. Но я и шага не сделаю из Аппер-Биддлтона, если ты собираешься выставить меня на базаре невест как невинную молодую наследницу. Даже если бы не было помолвки, я слишком стара для этой роли.

— Браво! — воскликнула Фелисити. — Прекрасно сказано, Гарриет. Я буду невинной молодой наследницей, а ты можешь играть роль старой таинственной дамы. Красота и прелесть момента в том, что никому из нас не надо трудиться в поисках мужа. Мы можем просто наслаждаться жизнью. Итак, решено, мы все едем в город!

— Я надеюсь, — многозначительно взглянув на Фелисити, произнесла тетушка Эффе, — мы не допустим ужасных происшествий, вроде уже случившегося в Аппер-Биддлтоне. Одной погубленной девицы на семью вполне достаточно.

Гидеон увидел адресованное ему письмо сразу, как только вошел утром в малую столовую Хардкасл-Хауса. Он взял его с серебряного подноса и, прежде чем сломал печать, понял, что письмо от Гарриет. Ее почерк был, как и все в ней, — полон энергии, оригинальный и очень женственный.

Он тотчас решил — скорее всего, она сообщает о беременности.

Гидеон почувствовал прилив удовлетворения от сладостной перспективы. Он вызвал в воображении образ Гарриет. Округлившаяся, мягкая, плавная, и еще один — она держит ребенка в руках, и обе картины были приятны.

Он мог даже представить, как Гарриет делает набросок окаменелостей на листе, а другой рукой держит у груди ребенка.

Вначале Гидеон говорил себе, что лучше, если бы сейчас она не была беременна, у нее и так много дел перед замужеством. Последние дни приносили ей массу волнений.