Испанская роза
Шрифт:
— Ты такой чудесный! Просто прелесть! — шептала она ему на ухо, мысленно соглашаясь с Габриэлем, что жеребенку надо подрасти, прежде чем о нем можно будет судить.
— Прелесть! — неожиданно прогремел у нее за спиной голос Ричарда. — Если ты хочешь посмотреть на прелестное существо, пойдем, я покажу тебе малышку, которая родилась только вчера. Вот она-то чистых английских кровей, это сразу видно. Лучшей лошади не найдешь на всей Ямайке.
Из всех, с кем Марии довелось познакомиться в поместье, Ричард Сэттерли относился к ней наиболее настороженно. Не то чтобы
Ричард не походил ни на одного из своих родителей, и за все время пребывания в “Королевском подарке” Мария никогда не видела улыбки на его лице; в нем не было ни тепла, ни радушия старших Сэттерли. Он, казалось, любил их, но обращался с ними удивительно грубо.
— Ричард никогда не подбирает слова, а говорит то, что думает, хотя ему иногда не хватает здравого смысла, — призналась Марии миссис Сэттерли. Она очень переживала, что сын никак не женится. — Такой же, как его хозяин, — причитала она. — Видит Бог, я сделала все, что могла. На какие только уловки я ни пускалась, пытаясь познакомить его с хорошей девушкой. Сколько их тут у нас в гостях перебывало — не счесть, но ни на одну из них он не обратил внимания.
Ричард был ровесником Габриэля и производил бы приятное впечатление, не будь он таким суровым. “У него симпатичное лицо, — думала Мария, следуя за ним к загону для малышей. — Ему бы только почаще улыбаться”. Она с наслаждением вдыхала теплый запах лошадей, сена, кожи и, закрыв глаза, живо представляла себя дома, в Каса де ла Палома. Ей казалось, что она идет седлать свою любимую кобылу и через несколько минут они отправятся на утреннюю прогулку. От тоски по дому у нее больно сжалось сердце, но резкий голос Ричарда вернул ее к действительности.
— Вот она! Ну разве не чудесное животное! А когда вырастет, будет такая же красавица, как и ее родители, не то что этот ублюдок Пандоры. Гордость! Надо же было так назвать беспородное животное!
— А я не согласна с тобой. Габриэль прав — подождем, пока малыш подрастет. Может быть, он будет не таким большим и сильным, как Пандора; но зато у него могут проявиться достоинства, которых не окажется у других лошадей.
Ричард так гневно посмотрел на нее, что Мария непроизвольно сделала шаг назад и наткнулась на стоящего позади человека. Она резко обернулась и увидела улыбающееся лицо Габриэля.
— Неужели мой слух меня не обманывает и ты действительно хоть в чем-то согласна со мной? — насмешливо спросил он.
— Да! Я считаю, что малышу нужно дать шанс, но это вовсе не означает, что я изменила свое мнение о тебе.
У Габриэля, видимо, было хорошее настроение, и он не обратил внимания на колкость Марии. Он тоже пришел взглянуть на жеребенка, и костюм его сейчас мало чем отличался от одежды простых слуг: расстегнутая почти до пояса белая рубашка, холщовые штаны, домотканые чулки, простые кожаные туфли без пряжек. Но даже в этом наряде, при его росте и широких плечах, он производил сильное впечатление. Мария почувствовала, что у нее в груди зарождается приятное теплое чувство, и ей все
— Хочешь посмотреть на столь нелюбезного сердцу Ричарда жеребца?
Ричард, нахмурившись, пробурчал что-то невнятное, и Габриэль рассмеялся.
— Только время рассудит, кто из нас прав… А пока пусть решает Мария. Смею я надеяться, что ты еще раз согласишься со мной?
Ричард не дал ей ответить.
— Конечно, время покажет, что прав я. Куда годится такой конь? Он слишком мал для того, чтобы возить тяжести, и ни один англичанин не захочет ездить верхом на таком худосочном животном, — произнеся все это, Ричард повернулся к ним спиной и зашагал прочь.
Габриэль повел Марию к стоящему невдалеке от конюшни загону. Был жаркий солнечный день, и, поглядев с беспокойством на непокрытую голову Марии, он сказал:
— Если ты собираешься часто выходить из дома, попроси Нелли найти тебе какую-нибудь шляпу.
— В этом нет нужды, — мягко проговорила Мария, обрадовавшись ни к чему не обязывающему разговору. — Я провожу в доме большую часть дня. Сегодня мне впервые разрешили отойти так далеко.
— Нелли не перегружает тебя работой? Ты не устаешь? — озабоченно спросил Габриэль.
— Нет-нет! Нелли очень добра ко мне, да и все остальные тоже.
Они подошли к узкому загону, огороженному жердями. Легко приподняв Марию, Габриэль поставил ее на одну из толстых перекладин.
— Вот это и есть Фролик — отец того жеребенка.
Что скажешь?
Как будто понимая, что его рассматривают, изящный гнедой жеребец встал перед ними на дыбы. Разглядывая его волнистую гриву, длинные стройные ноги, гордо посаженную голову, огромные умные глаза, пристально смотревшие на нее, Мария подумала, что никогда раньше не видела такой красивой лошади. Шея выгнута дугой, хвост высоко поднят — конь ловко перебирал своими длинными ногами, словно давая представление присутствующим. Затем, неожиданно заржав, ускакал в дальний конец загона.
— Вот потому-то я и спарил их с Пандорой. Если жеребенок унаследует быстроту и изящество отца, а размерами пойдет в мать, я буду просто счастлив. А ты что скажешь?
— Он очень красив! И такой резвый! — Глаза ее горели от удовольствия.
— А ты хотела бы на нем покататься? Он слишком мал для наших мужчин и слишком резв для Нелли…
Такое предложение было для Марии полной неожиданностью, и она повернулась к нему так резко, что Габриэлю пришлось поддержать ее, чтобы она не упала. Он ухватил ее за талию.
— Ты и вправду позволишь мне проехаться на нем?
— Оказывается, существует много вещей, которые мне хотелось бы разрешить тебе, — сказал он странным тоном.
Только сейчас она ощутила его сильные руки на своей талии и отвела глаза в сторону. Как хорошо было бы склонить голову на его плечо! А губы, его нежные и ласковые губы, они совсем рядом!
Его руки крепче обвились вокруг ее стана, и, не в силах больше противиться, Мария подняла на него глаза.
— Мария… — хрипло прошептал он, и взгляд его остановился на ее приоткрывшихся губах.