Испанская роза
Шрифт:
Она качнулась в его сторону и.., услышала громкий голос Ричарда.
— Габриэль! — кричал он, стоя около конюшни. — Пришло письмо от Зевса!
Вздохнув, Габриэль выпустил ее из своих объятий.
— Надо будет как-нибудь поговорить с Ричардом о его бестактном поведении, — пробурчал он, смущенно улыбнувшись.
— Он только выполняет свои обязанности, — сказала Мария, соскакивая с ограды. — Может быть, это важное послание… Не случилось ли чего у Зевса? Ведь после отъезда в свое поместье они с Пилар так редко дают о себе знать.
— Думаю, что нет, — ответил Габриэль
Лицо Марии засветилось радостью.
— А Пилар? — Она вопросительно посмотрела на него. — Она приедет вместе с ним?
— Думаю, что да, ведь я пригласил их обоих погостить здесь немного, — сказал он, улыбнувшись.
Лицо Марии приняло настороженное выражение. Она подозрительно посмотрела на Габриэля.
— А где ты собираешься их поселить? В доме только две подходящие спальни — твоя и моя. Невинная улыбка осветила его лицо.
— Я думаю, можно сделать некоторую перестановку… В конце концов, у меня такая большая кровать, а ты такая маленькая…
Глава 5
Мария нахмурилась, чтобы скрыть свою радость, и отвела взгляд, рассматривая буйную зелень растущих неподалеку тропических деревьев.
Глупо притворяться, что плен для нее непомерно тяжел, тем более что она по уши влюблена в своего повелителя и отлично сознает это. Все понемногу менялось в ее жизни, и Мария научилась быстро приспосабливаться к новым условиям, но одно препятствие мешало ей чувствовать себя счастливой — она была Дельгато, а он Ланкастер! Мария тяжело вздохнула. Если бы Габриэль был так же труб и безжалостен, как Диего или дю Буа, ей было бы легче ненавидеть и презирать его, но он всегда был добр к ней. Если сравнить здешнюю жизнь с тем, что Мария видела у себя в Каса де ла Палома, сравнение оказалось бы явно не в пользу Диего. “Королевский подарок” был тихим, спокойным местом, где все слаженно работали, хорошо друг к другу относились; хозяин был добр и трудолюбив, и слуги платили ему взаимностью. Конечно, не все и не всегда шло гладко, но это были исключения. И все из-за ее дурацкого высокомерия.
Увлеченная своими мыслями, Мария не заметила, как с лица Габриэля исчезла улыбка.
— Мария, — тихо позвал он, голос его был тревожен и глух. — В чем дело? Что-то случилось? Тебе неприятно мое прикосновение?
Не в силах справиться с собой, примирить сердце и разум, она резко выпалила:
— Боюсь, что ты забыл, кто я! Рабыня не может испытывать к своему хозяину ничего, кроме ненависти! Почему ты так добр и мил со мной? — с надрывом закричала она. — Ведь я Дельгато! Это что-нибудь значит для тебя?
Лицо Габриэля сразу помрачнело.
— Это хорошо, — медленно произнес он, — что ты еще раз напомнила мне о пропасти, которая лежит между нами… — И он с наигранной учтивостью поклонился ей. — Не бойся, я не стану силком тянуть тебя в свою постель, на это место достаточно желающих и без тебя. А что до моей доброты, то я могу приказать, чтобы тебя били каждый вечер, а по утрам посылали работать в поле. Тебя это больше устроит?
Они
— Я изо всех сил старался забыть прошлое, во всяком случае все, что связано с тобой. Иногда я действительно забываю, что ты сестра Диего… Не мы начали войну между нашими семьями, но мы могли бы постараться изменить что-то в наших судьбах, если бы захотели.., если бы убрали то, что, как острый меч, лежит между нами…
Мария в изумлении смотрела на него. Слова Габриэля больно ранили ее.
— Что ты хочешь сказать? Ты отпускаешь меня? Ты не будешь больше мстить Диего за то, что произошло на “Вороне”?
— Не говори глупостей! — неожиданно рявкнул он. — Ты моя, и я никуда не отпущу тебя! А что касается твоего брата… Только ценой своей жизни он сможет расплатиться за то зло, что причинил моей семье! Пока он жив, я связан клятвой, которую дал тогда! Клятвой, которую из-за тебя нарушаю чуть не каждый день.
— Неудивительно, что я ненавижу тебя! Не выношу, когда ты прикасаешься ко мне! — тихо, но отчетливо произнесла Мария.
— Что ж, придется немного пострадать, — быстро проговорил Габриэль и, обняв Марию, приник к ее губам.
Она вырвалась из его объятий и прошипела со злобой:
— Ненавижу! — Глаза ее остановились на изуродованной шрамом щеке.
— Жаль, что в ту ночь я не вонзила нож тебе в сердце, — крикнула она вне себя от гнева.
В зеленых глазах Габриэля появилось странное выражение; он как-то сразу стих и отпустил ее руку.
— Вероятно, так и случилось, — сказал он до неузнаваемости странным голосом, и грустная улыбка тронула его губы. — Уверен, что Талия позабавилась бы всласть. А теперь иди в дом, Мария, и скажи миссис Сэттерли, что я прочитаю послание Зевса позже. Боюсь, что его визит уже не доставит мне того удовольствия, какого я ожидал. — И, повернувшись, он зашагал в сторону конюшни.
Мария медленно пошла по направлению к дому, на ходу вытирая слезы, которые ручьем текли по ее щекам. Она опять, в который уже раз, оттолкнула его, но сейчас ей было больно, как никогда. “Бессмысленно продолжать эту никому не нужную борьбу, — думала она, — борьбу между семейной гордостью и любовью к нему”. Ей надо наконец сделать выбор, и в этой внутренней борьбе, готовой разорвать ее сердце на части, принять какую-то одну сторону.
Мария передала Нелли все, о чем просил Габриэль, и, поскольку никакой работы для нее не нашлось, поднялась к себе в спальню.
Лежа в одиночестве, она по-прежнему думала о том, что настало время сделать окончательный выбор и решить раз и навсегда, какой путь она выберет. Она устала от метаний между зовом своего сердца и тем, что ей диктовали законы семейной гордости.
Да и о каком, собственно, выборе может идти речь, если она любит Габриэля Ланкастера, и все остальное по большому счету не имеет для нее никакого значения. Но даже если она сделает решительный шаг, жизнь не избавит ее от проблем. Надо чтобы и Габриэль поступил так же, чтобы она стала для него чем-то большим, нежели просто добыча.