Испанский жених
Шрифт:
– Прошу вас, бабушка, благословите нас, – взмолился Филипп.
– Подойди ко мне, я хочу получше рассмотреть тебя. Так это и есть твой супруг, девочка? Он тебя не обижает?
– Он… очень добр ко мне.
– Откуда тебе знать? Ты ведь только-только вышла за него. Подожди, он еще обманет тебя. Вот и я… когда-то я считала себя самой счастливой женщиной на свете. Это было в ту брачную ночь. Он был красив и любвеобилен, как и все Габсбурги. Он говорил: «Не бойся, моя ненаглядная Хуана. Ты не пожалеешь, что вышла за меня замуж». Тогда я не знала, что он будет заниматься любовью с другими женщинами…
– Бабушка! – строго произнес Филипп.
Но его холодный тон ничуть не смутил королеву; сейчас она пребывала скорее в своем прошлом, чем в этой грязной комнате с зажженными свечами и плотно завешенными окнами. И вместо молодых жениха и невесты видела перед собой другую юную пару – себя и своего, другого Филиппа. Она вновь переживала те муки ревности, от которых ей никогда не удавалось избавиться. Затем перед ее глазами возникла та полногрудая фламандка с широкими бедрами – женщина, которой ее супруг оставался верен больше двух недель, что стало для него непревзойденным рекордом. Что в ней было особенного, в той женщине? Чем она отличалась от всех остальных? Как ей удалось на целых две недели удержать этого ветреного Филиппа? Ее сила, как у древнего Самсона, заключалась в ее прекрасных волосах. Больше ни у кого не было таких чудесных волос – ни до, ни после. На солнце они сияли, как золото, и доходили ей до самых ног.
Внезапно Хуана расхохоталась. Слишком уж отчетливо предстала та перед ней: обнаженная, со связанными за спиной руками. Хуана тогда сказала: «Приведите цирюльника». Она покатывалась со смеху, когда смотрела на онемевшую от ужаса женщину, чьи роскошные волосы длинными золотистыми прядями падали на пол. Потом она велела запереть ее в шкаф, и захохотала еще громче, когда в комнату ворвался Филипп.
Внезапно она закричала:
– Вот она, твоя красавица! Здесь, в этом шкафу! Что, соскучился по ней? Ну, иди же к ней, она тебя ждет… в том же виде, что и всегда… ха-ха-ха, голая, хотя и непричесанная… Бесстыдница!.. Разумеется, я не позволила ей стоять обнаженной в присутствии ее королевы. Потому-то и заперла. Можешь сам посмотреть…
Хуана закрыла лицо ладонями и затряслась в беззвучном хохоте.
– Прошу вас… – начал Филипп.
Его слова заставили ее опомниться. Она опустила руки и сказала:
– А когда он ее увидел, он повернулся и ударил меня по лицу. Я упала… потом сама набросилась на него с кулаками. Я била его, царапала, кусала. Но, дети мои, я была счастлива, потому что любила… и ненавидела его… ненавидела так сильно, что даже драка с ним доставляла мне величайшее наслаждение… второе после того, что он иногда доставлял мне ночью.
На ее дикий хохот прибежали двое вооруженных стражников. Они остановились у двери и вопросительно посмотрели на Филиппа.
– Кто вас звал? – спросила Хуана. Стражники поклонились. Один из них сказал:
– Нам показалось, что Ваше Высочество изъявили желание видеть нас.
Филипп произнес решительным тоном:
– Оставайтесь на месте. Ее Величество как раз собиралась благословить нас. – Он повернулся к Марии Мануэле. – Ну, давайте. Вставайте на колени.
Они молча подчинились. Взглянув в невозмутимое лицо Филиппа, помешанная немного успокоилась.
– Благословляю
Мария Мануэла вцепилась в руку Филиппа. Он с понимающей улыбкой взглянул на нее.
– Можете встать, – прошептал он.
Хуана говорила ровным, почти безучастным голосом.
– Да, таких же красивых, как мой Филипп, – повторила она. – Он прогнал меня, чтобы больше времени проводить с любовницами. Если твой Филипп будет обращаться с тобой подобным образом… подойди сюда, дитя. Подойди ко мне. Я научу тебя, как поступать с потаскушками…
– Ну, бабушка, спасибо вам за благословение, – сказал Филипп. – Нам пора.
– Нет, сначала вы послушаете музыку! – воскликнула Хуана. Она махнула рукой стражникам, стоявшим у двери.
– Эй, рабы! Приведите музыкантов. Пусть они сыграют что-нибудь веселое для принца и принцессы.
Когда музыканты пришли и начали играть, Хуана настояла на том, чтобы молодые сидели на специально принесенных стульях. Сама она задумчиво постукивала пальцами по подлокотнику своего кресла. Музыка напомнила ей о днях молодости, о свадьбе с Филиппом Красивым. Тогда Хуана была стройной, жизнерадостной девушкой. Любовь и ревность к супругу свели ее с ума.
Она попросила Марию Мануэлу придвинуться ближе к ней. Она назвала ее «моя маленькая Катарина». Затем, дотронувшись до ее колена, сказала:
– Я убью ее. Вон ту мерзавку, что сейчас прячется за гобеленом… Эй, не прячься, все равно я тебя вижу! Когда-нибудь я исполосую ножом твои толстые жирные ягодицы! Может быть, тогда они разонравятся ему… может быть, тогда он вернется к своей законной супруге!
Музыканты продолжали играть. Они давно привыкли к подобным сценам.
Филипп встретился взглядом с Марией Мануэлой. Пожалуйста! Пожалуйста! – молили ее глаза. Ну почему мы не уходим? Я не вынесу всего этого.
Тогда Филипп вспомнил, что в отсутствие отца он исполняет обязанности регента Испании. Поднявшись, он жестом приказал музыкантам остановиться. Те сразу подчинились.
– Мы должны покинуть вас, бабушка, – сказал Филипп.
– Нет! – воскликнула она. – Нет!..
Но теперь он был непреклонен.
– Боюсь, нам все-таки придется уйти. Сердечно благодарим вас за благословение и развлечение, которое вы доставили нам. Не расстраивайтесь, мы еще навестим вас. Пошли, Мария Мануэла.
Девушка торопливо встала и подошла к Филиппу. Сейчас она почти прижималась к нему. Он взял ее руку. Хуана с жалобным видом произнесла:
– Я что-то не то сказала?.. Что-нибудь неприличное?.. Должно быть, я говорила о любви, о похоти, об изменах? Вы напомнили мне, что я тоже когда-то была невестой… и у меня был жених… самый красивый мужчина на всем белом свете.
– Скоро мы опять встретимся, – пообещал Филипп и направился к двери.
Хуана крикнула ему вслед:
– Так ты покидаешь меня, да? Значит, ты пойдешь к своим любовницам! Но так будет не всегда, Филипп. Ты еще наплачешься, вот увидишь… Сейчас ты снова стал молодым, а я постарела… жизнь несправедлива к женщинам…