Испанский жених
Шрифт:
Она уставилась на двух приблизившихся к ней молодых людей.
– Кто это? – воскликнула она.
Мужчина, стоявший за ее креслом, наклонился и прошептал:
– Это ваш внук, Его Высочество принц Филипп, и его невеста, принцесса Мария Мануэла.
– Филипп! – закричала она. – Так, значит, это он пожаловал ко мне!
Слуга почтительно произнес:
– Ваш внук, Ваше Высочество.
Она притянула слугу за рукав и заглянула ему в лицо.
– Думаешь, я сама не знаю? Это Филипп, мой внук. Ступай. Оставь меня, я хочу поговорить с моими родственниками.
Мария Мануэла, стоявшая на коленях рядом с Филиппом, начала
– Что это с ней? – нахмурившись, спросила она. Мария Мануэла взвизгнула от неожиданности – костлявая рука старухи схватила ее за плечо. Длинные ногти вонзились в кожу.
– Ничего особенного, – сказал Филипп. – Просто испугалась вашего грозного вида.
Хуана захохотала и выпустила принцессу.
– Испугалась моего грозного вида! – Она повернулась к слуге. – Ты это слышал? А почему ты еще здесь? Разве я не сказала, что хочу побыть наедине с моими родственниками?
Мужчина посмотрел на Филиппа, и тот кивнул. Через несколько секунд в комнате остались только принц, принцесса и эта помешанная королева.
– Ну, теперь встаньте с колен, – спокойным голосом заговорила она. – Бедной Хуане не пристало видеть перед собой коленопреклоненных принцев и принцесс. Филипп… ох, Филипп, ты случайно не похож на того, другого Филиппа? На моего Филиппа… который, как мне говорят, давно умер. Не похож? На самом деле он не умер. Он приходит сюда. Часто приходит. Встает из гроба и идет сюда… Бедное дитя, она все еще дрожит… Она боится моего грозного вида. Так мне сказал Филипп. Он знает, какие слова нужно выбирать, когда разговариваешь со мной. И ему тоже правильно подобрали имя… Филипп. А мой Филипп придет ко мне после того, как проведет ночь с одной из них… из этих жирных фламандок. Вот таких-то он всегда любил… жирных, безобразных потаскушек. Обычно, всласть позабавившись с ними, он приходил в мои покои и говорил: «Вы самая прелестная женщина во всей Фландрии… или в Генте… а может, еще где-то. Никто не сможет сравниться с моей очаровательной королевой Хуаной…» Ах, Филипп, Филипп!
Она снова хрипло рассмеялась.
Филипп сказал:
– Бабушка, мы пришли, чтобы просить вашего благословения.
– Почему же вы пришли именно ко мне?.. Разве бедная Хуана еще нужна кому-нибудь?.. Когда им хотелось, они делали меня сумасшедшей… а когда я им понадобилась здоровой, они делали так, чтобы я выздоровела… обрела рассудок. Это все мой отец и мой супруг… они договорились, что так будут поступать со мной… сначала сумасшедшая, потом здоровая… потом опять сумасшедшая… А сегодня что?
– Бабушка, это моя невеста, Мария Мануэла…
– Такая пухленькая и симпатичная… И она – твоя невеста? Как тебя зовут, мальчик? Как ты сказал?
– Филипп.
– Да, Филипп.
Она помолчала, затем внимательно оглядела комнату.
– Филипп? Нет, сегодня он не выйдет. Это потому что вы здесь. Он прячется за гардинами. А жаль. Я бы хотела, чтобы вы посмотрели на него. Филипп… Филипп Красивый… самый видный мужчина во всей Фландрии… или Испании… или еще где-то. Я не говорила ему об этом. Вместо меня были другие… Дитя мое, подойди ко мне.
Мария Мануэла отпрянула, но Филипп мягко подтолкнул ее, а Хуана сразу взяла ее за запястье. В следующее мгновение Мария Мануэла почувствовала ее костлявые пальцы на своем подбородке.
– Пухленькая и симпатичная. Такие ему нравились… Вот только брюнетка… а он любил блондинок.
В глазах помешанной вспыхнула ярость. Филипп положил руку на плечо Марии Мануэлы и привлек ее к себе. Она задыхалась. У нее перехватило дыхание, стучали зубы. Всхлипывая, она торопливо перекрестилась.
– Нет, нет, – спокойным голосом произнес Филипп. – Это моя невеста, Мария Мануэла. А ваш супруг умер, бабушка. С тех пор прошло очень много лет, и сейчас мы просим вас благословить наш союз.
Хуана откинулась на спинку кресла. По ее щекам потекли грязные слезы.
– Так это правда? Он и в самом деле умер? И никогда не обнимет меня своими красивыми руками?
– Бабушка, это правда. Он умер.
Она невесело рассмеялась.
– Подойдите ко мне. Оба подойдите. Так, значит, он умер? Мне всегда так говорили… Но я открою вам одну тайну. Сейчас он здесь. Вот в этой комнате. Она издевается над нами… Вон он, целует ту жирную фламандку, что выткана на гобелене. Клянусь, когда-нибудь я сожгу эту тряпку! Посмотрю я тогда на его кислую мину… – Она уставилась на Марию Мануэлу. – Кто эта девушка?
– Моя супруга, бабушка. Мария Мануэла, ваша внучка. Дочь вашей дочери.
– Дочь моей дочери? Которой из них?
– Катарины. Той, которая вышла замуж и уехала в Португалию.
– Катарины?… Ах, моя Катарина… моя нежная маленькая Катарина… – Хуана снова заплакала. – Ее отняли у меня. Она жила здесь, вот в этом дворце. Такая ласковая, хрупкая… мне все время говорили, что я одеваю ее в лохмотья и не отпускаю за границу. Я не смела перечить. Боялась, что ее отнимут у меня. Я велела прорубить еще одно окно в детской, чтобы она могла смотреть, как во дворе играют дети… Очень не хотела отпускать ее от себя… Дитя мое, твоя мать когда-нибудь говорила обо мне?
– Д-да, бабушка, – пролепетала Мария Мануэла. – Она говорила о вас.
– А говорила она, как за ней пришли и забрали ее у меня?.. Это все мой сын Карл… император… который на самом деле всего лишь принц, а правит страной только потому, что сумел избавиться от меня. Ведь покуда я жива, я все еще королева… да, я – законный правитель Испании.
Филипп напомнил:
– Бабушка, вы говорили о вашей дочери Катарине.
– Моя дочь Катарина… моя нежная, ласковая Катарина. Мой сын Карл прислал ко мне ночью своих слуг… и они отняли у меня мое сокровище… мою маленькую Катарину. – Внезапно она перестала плакать и громко расхохоталась. – Но они отдадут ее мне. Они должны вернуть матери ее любимого ребенка. – И снова опечалилась. – Нет, я навсегда потеряла мою Катарину. Ей уже не позволят вернуться ко мне… Ей дали учителей, наставников… сказали, что она должна воспитываться, как инфанта, а не как дочь сумасшедшей… помешанной… тогда я была для них сумасшедшей. Вот так всегда – то нормальная, то сумасшедшая… Сегодня-то какой мне нужно быть?