Испить до дна

Дубровина Татьяна

Быстроглазые девушки оживленно переговаривались, вертели в руках кошелечки и очечники, со смехом примеряли друг на друга кожаные браслеты и серьги.

Они одобрительно кивали, прищелкивали языками... и постепенно Аленин этюдник начал пустеть...

Француженки тыкали пальчиками в бумажки с ценами и подсчитывали в уме свои приобретения.

Алена все равно не смогла бы уследить, сколько и что именно решила взять каждая — попробуй в такой толпе и в таком гвалте... Но она искренне полагалась

на честность.

А тут еще девушки начали класть на этюдник долларовые бумажки, показывая выбранные наборчики и кошелечки.

Голова пошла кругом. Алена достала было калькулятор, но тут же убрала обратно, потому что уже невозможно было определить, кто и за что заплатил и сколько именно...

Когда туристки наконец отоварились, к Алене шагнула экскурсовод. Чем-то она ужасно напоминала венецианскую Марго, только голос был не каркающим, а хрипловато грассирующим.

— Не дороговато ли пятьдесят долларов за такой пустячок, милочка? — скептически спросила она, вертя в руках круглый кожаный кулончик с несколькими опаловыми бусинками.

— У меня цены в рублях, — обиделась Алена и тут только сообразила, что туристки этого не поняли.— Переведите им, что они ошиблись. Надо все пересчитать.

Француженки в ответ только помахали руками.

— Они говорят, что довольны, — сообщила переводчица. — Все имеет свою цену. — Но сама демонстративно выложила ровно пятьдесят российских рублей.

— Бабуля! Кажется, все! — с облегчением сообщила Алена, окончив подсчет своих сбережений.

Сегодняшний дождливый день оказался самым результативным.

Алена Андреевна оторвалась от книги, которую читала, как дедушка, с тонким карандашом в руках, и тоже облегченно вздохнула.

— Ну, просто гора с плеч. Честно говоря, я очень переживала...

— Думаешь, я была спокойна? Сейчас же позвоню мастерам.

Она приняла бабушкино приглашение и все это время после разрыва с Алексеем жила у нее.

Даже страшно было подумать о том, что придется приехать на дачу... и опять столкнуться со своим соседом...

Ни к чему хорошему это не приведет. И если бы не крыша...

«Ну может быть, он опять уехал... Уплыл за тридевять земель...» — успокаивала себя Алена. Но в глубине души ей хотелось, чтобы это было не так...

— Мать звонила, — помолчав, сказала бабушка. — Просила тебя зайти.

— Вспомнили! — усмехнулась Алена. — Октябрь... Пора возвращаться блудной дочери, да?

— Она знает, что ты у меня.

— Правда? — удивилась Алена. — А отец?

— Мы его не посвящали.

Бабуля умница, ни разу не спросила, почему вдруг внучка изменила установленному распорядку, почему предпочла торчать в городе...

Правда, Алена ей что-то

невразумительно объясняла насчет разобранной крыши, но бабушка чувствовала, что дело совсем не в этом.

Алена глянула на отрывной календарь.

— Мама сегодня работает? Тогда я лучше пойду к ней в студию.

Бабушка вздохнула:

— Дождь, деточка... Ты и так промокла. Лучше завтра.

— Завтра воскресенье. Он будет дома околачиваться.

Алена допила чай и натянула мокрую куртку.

В холле детской студии эстетического воспитания сидели на стульчиках мамы и бабушки.

А из-за неплотно прикрытой двери зала доносился мелодичный мамин голос:

— Гла-зонь-ки... кры-лыш-ки... хвос-ти-ки... Раз-два-три...

Алена тихонько заглянула в зал.

Два десятка забавных пятилеток в коротких белых юбочках старательно хлопали «крылышками» и вертели «хвостиками».

Пожилой мужчина играл на аккордеоне «Танец маленьких утят».

— Полетели, птички. Полетели... — сменила ритм мама. — В круг... Из круга... Машем кисточками...

Малыши побежали друг за дружкой, попеременно помахивая поднятыми руками.

Мама хлопнула в ладоши.

— Встали. Подравнялись. Пятки вместе, носочки врозь... Врозь носочки, Катя. Пятая позиция. Поем вместе «Слоника».

— Такой большой слоненок...

— Такой большой слоненок... — нестройным хором затянула ребятня.

Они вытянули вперед ручки.

— И хобот очень длинный...

— Носок-пятка, раз-два-три... — Высокий мамин голос перекрывал слабые голосишки.

Алена поморщилась и засмеялась. Эти хрупкие создания устроили такой топот, словно на самом деле здесь прошло стадо слонов.

Мама заметила ее и махнула, чтоб Алена подождала в холле.

Через несколько минут к ожидающим родителям высыпала разгоряченная орущая толпа.

— Что же ты, Оля, носочек не тянешь? — волновалась мама крошечной белокурой девочки. — Я же слышу, тебе все время замечания делают.

— А он у меня не тянется!

Девочка вертелась и приплясывала, мешая надевать на нее теплый свитер.

Мама осталась в зале. Она села на низкий стульчик, устало вытянув по-девичьи стройные ноги.

— Смешные, — улыбнулась Алена, плотно прикрыв за собой дверь.

— Из всей группы только парочка перспективных, — поморщилась мама. — Но мы теперь всех принимаем... Хозрасчет...

— Ты хотела меня видеть?

Мама вскинула на Алену глаза и с обидой спросила:

— А ты как думаешь?

— Полагаю, тебе все равно...

— Не ершись. — Она полезла в сумочку и достала кошелек. — Я знаю про крышу. Вот, собрала немного...

— Мне не нужно, — заявила Алена.

Мамина рука дрогнула.