Исполнено!
Шрифт:
– У тебя есть имя? – спросила Эмма и он остановился, будто удивлённый тем, что не один.
–Нет, – резко ответил Бес.
–А я могла бы дать тебе имя?
– Я не домашнее животное! – он так внезапно оказался рядом и с такой злостью выплюнул ей в лицо эти слова, что Эмма от неожиданности едва не свалилась на мягкую устланную подстилкой из сухих листьев, землю.
Глава 6
Уже дома, когда за окнами сгустились бархатные осенние сумерки, Бес не выдержал:
– Ничего
Эмма оторвалась от учебника – магия хорошо, но учиться приходилось самой:
– Ты же сказал, что вездесущий.
Он напугал её сегодня, там, в лесу. Показал, что не приручен, что она ему не хозяйка, а кто? Кто она?
– Перестань, – попросил Бес примирительно и лёг у нее в ногах, вытянувшись поперёк кровати. – Как с Павлом? Сбылся?
–Допустим!
– И как?
– Не знаю!.. Я его не знаю!..
Бес задумался на какое-то мгновение, потом на губах появилась улыбка.
– Хорошо! – торжествующе выпалил он и взмахнул рукой.
Эмма замерла – в смуглой руке появился лист бумаги, заполненный мелким черным шрифтом. Девушка удивленно хлопала ресницами, а Бес расхаживал по комнате, с выражением читая:
– Зеленов Павел Васильевич. Двадцать один год. День рождения – 12 марта. Образование – неоконченное высшее. Факультет– юридический. Холост. Детей нет, хотя могли быть. В двенадцать лет на спор прыгнул с крыши гаража – сломал ногу и немного прихрамывает. Второй ребёнок из трех. Любимец отца.
–Это досье?
– Да, – Бес смотрел на нее, чуть склонив на бок голову. – А ты что скажешь?
–Забавный, – пожала плечами девушка.
– Забавный,– передразнил Бес, и его глаза презрительно сощурились. – Статусный! Как приз! Награда! Хрустальный кубок и медаль на шею! Предмет вожделений девушек на выданье! А ты говоришь – «забавный»?! Хочешь узнать о нем что-то еще? Что-то такое, чего никто не знает? Хочешь?
– Нет. Мне это не интересно, —ответила Эмма и посмотрела на Беса долгим взглядом.
–А что интересно? – он выдержал взгляд, но помрачнел и шуточки отбросил.
– Не важно, – Эмма снова уткнулась в учебник. Она не понимала, что это – почему сейчас стало так неловко и повисшее в комнате молчание было тяжёлым, почти ощутимым физически.
– Но ты же мечтала о нем! – черные глаза жгли и Эмма отвернулась спиной.
– Я же говорю – не важно! Выйди, ты мешаешь!
Он вышел, а девушка упала на кровать, пряча лицо в учебнике английского. Ей почему-то хотелось плакать и рвать эти страницы, исписанные мелким равнодушным шрифтом на чужом языке. Эмме не нужен был Павел Зеленов. Совсем. Никогда. Ни капли. Ни взгляда его, ни слова. Ничего…
– Ненавижу тебя! – прошептала девушка, до боли хватая себя за волосы. – Ненавижу, глупая неудачница!
Когда Эмма уже лежала в постели и читала перед сном, Бес тихо постучал в дверь
– Войдите!
Он вошел. Темный и бесшумный. Тигр перед прыжком.
Но нет, Бес прыгать не собирался. На небольшом круглом подносе, с рисунком из переплетения цветочных стеблей и пышных хвостов загадочных птиц, он нес фарфоровую чашечку с васильками.
– Вот, – улыбнулся он. – Я приготовил для тебя чай.
Сел на край кровати и поставил рядом с девушкой поднос:
– Выпей. Будешь спать, как младенец, а проснешься, прекрасной, как Афродита.
– Я, – Эмма растерялась. – Конечно, спасибо, но… Я если на ночь что-нибудь выпью, у меня под глазами на утро мешки будут, как будто в каждом по Эгейскому морю…
– Эмма! – он посмотрел на нее ласково. – Если я сказал, что ты будешь, как Афродита, значит будешь! И потом – почему ты не позволяешь мне загладить вину?
– Какую? – насторожилась девушка.
– Я… Знаешь, мне кажется, что я мог бы быть с тобой мягче.
– Я хотела поговорить, – она почувствовала вдруг, что сейчас подходящий момент, чтобы все прояснить. – Я просто все время думаю о… О тебе…
– Нет, – он оборвал сбивчивую речь. – Не сейчас. Пей чай и ложись спать. А разговоры потом.
Он осторожно взял чашку с подноса и подал девушке. Эмма отложила книгу на прикроватную тумбочку и взяла чашку. На вид это выглядело обычным черным чаем, вот разве что пах он как-то особенно. Особенно приятно.
Нерешительно глядя на Беса, девушка поднесла чашку к губам и сделала первый глоток. Вкус был чуть сладковатый и терпкий, с едва ощутимыми нотками корицы.
– Неплохо, сказала Эмма. – Что это?
– Травы,– туманно ответил Бес. – Древний Восточный рецепт. Чтобы хорошо спать.
– Я хорошо сплю.
– Ты кричишь во сне.
Она смутилась до пятен румянца, проступивших на щеках. В самом деле – это частенько случалось с ней – кошмары про огонь заставляли её вопить от ужаса во сне. Когда живы были родители, то мама прибегала и будила её. Вела умываться холодной водой, давала каких-то капель и ворчала про "Когда же это закончится?!".
С тех пор, как Эмма жила одна и будить её было некому, она просыпалась сама среди ночи. Переворачивала мокрую от пота и слез подушку на сухую сторону, включала ночник и пила воду, потому что во рту было сухо и словно горько от гари.
– Иногда мне снятся страшные сны, – сказала девушка.
– Тогда ты должна выпить все, до капли! – с лукавой улыбкой заявил Бес. – Спать будешь, как беззаботный младенец!
Эмма не ответила. Покорно цедила чай мелкими глотками.
–Я подожду, пока ты допьешь, и унесу поднос, – Бес был сама любезность. – Ты не против? Я не мешаю?