Исполнитель приговора
Шрифт:
– А какое отношение имеет к вам Шах? – решил на всякий случай взять на пушку разговорившегося бандита Дрон.
– Какой Шах? – простонал Болт.
Он уже разговаривал, крепко зажмурив глаза, из которых ручьем текли слезы.
– Хажбек Бакуев, – уточнил Дрон расстроенным голосом.
Уже по интонации Болта он понял: Шаха эти отморозки не знают.
– Впервые слышу, – прохрипел бандит, обессиленно роняя голову на землю.
– И я ничего не знаю, – преданно глядя на Филиппова, затряс головой Матрос.
Уточнив детали захвата Котова и задав пару незначительных
Перехватив взгляд, Матрос стал белым как мел. Его затрясло. Он почти перешел на крик:
– Не убивайте! Я не при делах… Меня заставили. Это он, – бандит с нескрываемой ненавистью посмотрел в сторону валяющегося на земле Болта, – это он заставил убить начальника службы безопасности «Лии» и оставить там документы вашего человека.
– Так, – протянул Филиппов, подходя к нему ближе. – С этого места поподробнее.
Несмотря на то, что удостоверение было чистой воды липа, не исключены накладки.
Матрос сбивчиво пересказал, как разделались с бывшим милиционером в гараже.
– Ну, все, – устало вздохнул Антон. – Концерт окончен. Дрон!
Через секунду прогремели три выстрела из отобранных у бандитов пистолетов. Причем Матрос получил пулю прямо в лоб, и, завалившись на бок, затих. Две другие предназначались для Болта. Печень и правое легкое. Он должен немного пожить. Это на тот случай, если тела вдруг обнаружат и проведут судебно-медицинскую экспертизу. Расстреляв все до одного патрона, Дрон протер один из пистолетов и вложил его в руку Матросу. Такую же манипуляцию проделали и с оружием Болта. Находясь в состоянии болевого шока, тот абсолютно ничего не понимал.
Теперь, в случае чего, будет единственная версия: Матрос начал стрелять в Болта. Дважды попав в своего босса, получил от него пулю в лоб и скончался на месте. Пережив своего кореша на пару десятков минут, отошел в мир иной и Болт. А то, что следов посторонних вокруг много, так это и дураку понятно, что в разборке участвовала группа сподвижников.
Пока Дрон занимался инсценировкой ссоры, закончившейся перестрелкой, Полынцев поменял на машине номера, а с заднего стекла снял наклейку в виде скорпиона. Если поднятый в деревне шум успел докатиться до города, то будут искать «Мерседес» по номерам и отличительным признакам, больше всего бросающимся в глаза.
Возвращались другой дорогой, сделав крюк почти на пятьдесят километров.
Ибрахим Табанжи и Шах встретились на месте предстоящей стройки.
По огромному полю, начинающемуся сразу за бетонным забором горно-обогатительного комбината, сновали геодезисты, перетаскивая огромную линейку и теодолит. Какие-то люди прямо на капоте «УАЗа» изучали карту.
– Я слышал, что комбинат собирались просто модернизировать, – осторожно заговорил Хажбек, не столько из любопытства, сколько для того, чтобы начать разговор. – А здесь, вижу, будет целое строительство.
– Очистные сооружения расширят, – выдержав паузу, медленно проговорил турок на чистом русском и, прищурившись, посмотрел вдаль, в сторону покрытых лесом
Табанжи был среднего роста и имел азиатский разрез глаз. Лицо слегка вытянуто. Темные, слегка вьющиеся волосы коротко стрижены и посеребрены сединой. Одетый в дорогой серый костюм, белую рубашку и пестрый галстук, он не обращал внимания на красного цвета пыль, которую несло с завода. У Шаха уже через пять минут из-за нее запершило в горле и заслезились глаза.
Ибрахим жил в коттедже директора предприятия на правах гостя. Остальные участники тендера, коими оказались еще несколько иностранных фирм, не были удостоены такой чести и поселились в гостинице. Исходя из этого, можно было смело делать вывод, кто выиграет конкурс на реконструкцию. Табанжи, не церемонясь, «подмазал» правление завода довольно внушительной суммой денег и еще до начала тендера начал работы. Чтобы не создавать нервозность среди европейских представителей, было объявлено, будто «ТАН» проводит уточнения своего проекта в соответствии с особенностями местности, о которых при подготовке документации не было известно. Это не воспрещалось.
Шаху позвонили спустя несколько минут после окончания намаза и назначили здесь встречу на полдень. Причем обладательница приятного женского голоса поинтересовалась, удобно ли ему приехать в такое время.
Шах был удивлен выбором места. Он боялся, что делегация – под наблюдением спецслужб, и на завод направлялся с тяжелым сердцем.
– До начала акции, – едва слышно заговорил Табанжи, – ты занимаешься поиском гастарбайтеров и созданием из них бригад. Так как у тебя на родине практически нет рабочих мест, это – хорошая легенда. Нашей фирме нужна дешевая рабочая сила. Люди в Чечне предупреждены об этом и уже подбирают надежных моджахедов.
– Какова цель акции? – осторожно поинтересовался Шах и невольно покосился в сторону дымящего десятками труб комбината.
Заметив это, турок едва заметно улыбнулся и похлопал его по спине:
– Ты не угадал. – Он остановился и, катнув острым носком коричневой туфли из дорогой кожи небольшой окатыш керамзита, достал носовой платок. – В этом городе есть аэродром.
– Неужели у нас найдутся люди, способные летать? – удивился Шах, невольно вспомнив одиннадцатое сентября.
Арабы, совершившие атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке, долго готовились. Кроме того, что все они в разное время были связаны с авиацией, им удалось пройти подготовку на американских учебных базах.
– Не волнуйся, – по-видимому, догадавшись, о чем подумал его помощник, усмехнулся Табанжи. – Здесь нет сложной техники. Только, – он наморщил лоб, силясь вспомнить название самолетов, и наконец оживился, – «кукурузники» и вертолеты.
– «Ан-2», – блеснул своими знаниями Шах. – Для чего они в этой глуши?
– Как мне удалось узнать, сюда из областного центра ездит молодежь на коммерческие прыжки, – стал перечислять Табанжи, – есть несколько машин для тушения лесных пожаров.
– Но они очень легкие! – растерянно развел руками Шах. – Если такой упадет на дом, то это будет не больше, чем если в него врежется машина. Да и до Москвы он не долетит, далеко.