Исполнитель
Шрифт:
– Гав, гав, гав, – откуда не возьмись, появились две большие черные мохнатые собаки.
Они носились вокруг юноши, не переставая громко лаять. Неожиданно, совсем рядом, послышался свист. Невдалеке появился бородатый невысокий старик в бараньем тулупе и шапке из козинной шкуры. В руках он держал винтовку.
– Дон, добрый день! Простите меня за вторжение, но я умираю с голоду. Я не ел три дня. Я чувствую себя очень плохо. Вы бы не могли дать мне кусочек хлеба? – выпалил Александр и стал на колени.
Старик молча и пристально смотрел
– Добрый день, Донья! – поздоровался с ней Мальцев.
В ответ старуха только слегка кивнула ему головой. Александр осмотрелся вокруг. Покрытый толстым слоем жирной сажи потолок был сделан из плоских камней. На стенах висели длинные связки чеснока и горького перца. Полы – также из каменных плит, выщербленных от времени. Стол– из толстых, тёмных от старости или грязи, досок. Два табурета с толстенными ножками. Вдоль стены, под окном, находилось подобие широкой лавки, сделанной из камня и покрытой овечьими шкурами.
– Садись! – прохрипел старик и показал пальцем на табурет.
Мальцев присел на самый краешек. Хозяин разместился напротив и молча сверлил его своими маленькими жёлтыми глазками.
– Дон, я умираю с голода. Вы могди бы дать мне какой-нибудь еды, – жалостливо попросил юноша.
Старик молчал.
– Дон, у меня нет денег, чтобы Вам заплатить за еду. Но возьмите вот мою винтовку. Патроны, – предложил Александр, сняв с ремня подсумок, положил его вместе с винтовкой прямо на стол.
Хозяин не проявил никакого интереса, а продолжал молча смотреть на него.
– Чего же он хочет? А если старик прямо сейчас меня выгонит из дома и натравит ещё своих собак? – отчаялся Мальцев, – что же можно предложить ему?
В печи трещали дрова. Пахло дымом. Старуха что-то бурчала себе под нос…
– Часы! У меня же есть часы! – вдруг осенило Александра.
Он достал из кармана мокрой насквозь шинели серебряные часы на толстой цепочке.
– Вот смотрите, – с таинственным видом произнёс Мальцев, открывая крышку часов.
Заиграла музыка. Старик от удивления привстал с табуретки, а старуха быстро подощла к ним и уставилась на часы. Юноша закрыл крышку, и музыка прекратилась.
– Ха – ха – ха – … громко засмеялся хозяин.
– Хи – хи – хи – писклявым голоском последовала за ним старуха.
Старик неожиданно перестал смеяться и что-то сказал жене на странном
– Ешь! – сказал хозяин.
Мальцев трясущимися руками взял хлеб и сыр и быстро принялся жевать.
– Пей! – приказал ему старик, поднося к своим губам кружку.
Прежде чем сделать глоток, Александр понюхал напиток. Он приятно чем-то сладким.
– Граппа, виноградный самогон, – догадался юноша и, не отрываясь, выпил половину кружки.
– Хорошо! Вкусно! – похвалил он вслух и вдруг увидел, как стены и потолок хижины стали качаться. В его голову ударил жар, а глаза сами стали закрываться.
Прежде чем потерять сознание, Мальцев безразлично наблюдал, как хозяин сняв с него мокрые ботинки и шинель, с трудом потащил его к каменному ложу, покрытыми козинными шкурами.
Проснулся Александр от запаха варенного мяса. Была уже ночь, а может и вечер. На столе тускло горела керосиновая лампа. Старик, сидя на табурете, рассматривал в её скудном свете часы. Он открывал крышку, и когда начинала играть музыка, быстро её закрывал. Старуха длинной ложкой мешала что-то в чане, и оттуда исходил вкусный запах мяса. Шинель и ботинки Мальцева сушились у печки. Увидев, что юноша проснулся, хозяин показал ему рукой на свободную табуретку. Александр встал, сунул ноги в бесформенные стоптанные фетровые ботинки, стоящие у ложа и пошёл к столу.
– Как себя чувствуешь? – спросил хозяин, не отрывая глаз от часов.
– Уже лучше, – ответил Мальцев, несмотря на то, что все его тело ломило от боли.
Старуха поставила на стол три огромные миски. Затем она, вместе с мужем, принесли и водрузили посередине чан. Тщательно размешав его содержимое, хозяйка наполнила до самых краёв все миски. Старик налил в кружки граппы и молча выпил. Его примеру последовала жена. Александр тоже выпил, до самого дна. Затем взяв ложку из обожённой глины, больше похожую на черпак, стал есть. Как называлось это блюдо он так и не узнал. Большие куски козинного мяса с половинками варенной морковки и целыми луковицами. Язык стал гореть от перца. Хозяева брали зубки чеснока, горкой лежащие на столе и, тщательно натерев им хлеб и присыпав его солью, ели с похлёбкой. Старик налил ещё самогона. Все молча выпили.
– Очень много. Наверное не съем, – подумал Александр, сопровождая горячую и острую похлёбку чесноком.
Съел! В его желудке впервые за много дней появилась заполненность и сытость.
– Спасибо, вам огромное, люди добрые! – поблагодарил хозяев Мальцев и вышел из-за стола.
Он с трудом добрёл до ложа и упал на козинные шкуры.
– Эй! Эй! – кричал ему кто-то в самое ухо и тряс за плечи.
Александр открыл глаза. Это был старик.
– Утро уже. Тебе надо уходить, – сказал он.