Исповедь Камелии
Шрифт:
– Но это люди из податного сословия, – возразила все та же пожилая дама. – А убили дворянина. Не поверю, будто убит он из-за девки.
– Я не говорил, что его убили из-за той женщины, – сказал Неверов. – Полиция, надеюсь, выяснит, за что и кто убил Долгополова.
– Говорят, убийством занимается сам Виссарион Фомич Зыбин, – заговорила еще одна гостья, одетая с изысканным вкусом. – Уж когда он берется за дело, то можно сказать с уверенностью: убийцу найдут в скором времени, а мы получим ответы.
– Господа, не желаете ли послушать новые стихи господина Осина? – сделала вторую попытку отвлечь гостей графиня Шембек.
– Уж лучше стихи слушать, чем россказни о грязной девке, – махнула рукой пожилая
Поэт занял место Неверова и, завывая на все лады, приступил к чтению наизусть своих сочинений. Марго давно подметила, что поэты не умеют читать стихов, собственно, ее не занимали бездарные вирши, она следила то за Вики, то за Неверовым. Но чтобы ее интереса не заметили, изучала и гостей.
Ее внимание приковала Надин Оболенцева. Она стояла у окна в атласном платье коричного цвета, развернувшись в полуоборот к гостям и сложив руки на животе. Надин одевалась в темные тона, которые оттеняли ее белоснежную кожу и одновременно привлекали к ней. Сколько лет ей – никто не знал, но обликом она молода и красива. Однако красоту ее Марго не назвала бы совершенной, значит – радующей глаз. В Оболенцевой присутствовал отталкивающий признак, когда красота становится пугающей или роковой. Это свободная женщина, и не потому, что вдова – муж по причине преклонного возраста умер, – а потому, что с нею было связано множество скандалов. Любви Оболенцевой добивались многие, она же не считала нужным скрывать связи и презирала толки. Дамы ее сторонились, будто оберегая свои семейства от коварства этой женщины, а ей все нипочем. Собственно, Марго не заострила бы внимания на ней, если б темные глаза Надин не приковались к Неверову. Разумеется, не все время она смотрела на него, часто поворачивалась к окну, но Марго посетила мысль, что и в отражении на стекле она не спускала глаз с Ореста. Одно время ходили слухи, будто у них роман, но внезапно сплетни как возникли, так и пропали. А он... нет, Марго не заметила его интереса к ней, впрочем, к Вики тоже.
Но как прав оказался Зыбин: людям лишь кажется, что они мудры и предусмотрительны – стоит понаблюдать за ними внимательней, как в них открываются потаенные стихии. Во всяком случае, с Галицкой именно так: она увлечена Неверовым, причем довольно сильно. По всем признакам, и Оболенцева не равнодушна к нему, хотя по ней это заметно меньше. А он? Кем увлечен он?
После пятого стихотворения, невообразимо длинного, поэт попросил паузу, он устал (кстати, вспотел, будто занимался тяжелым физическим трудом), рухнул в кресло и затих, словно умер. Чаепитие проходило под звуки рояля и болтовню на неинтересные для Марго темы. Поскольку эта часть вечера являлась свободной, гости разошлись по гостиной мелкими группами. Вспорхнула и Вики, но не примкнула ни к одной из групп, а немного послонялась, исподволь наблюдая за всеми, и, как ей казалось, незаметно выскользнула в одну из дверей, ведущую вглубь дома, но не к выходу. Марго огляделась – Неверова не было. Он-то когда исчез? Все так же, стоя у окна, хмурила изогнутые брови Надин Оболенцева.
Используя приемы Галицкой, Марго очутилась в длинной анфиладе из проходных комнат. Двигаясь бесшумно, она прислушивалась к звукам, гомон из гостиной удалялся... Внезапно впереди раздался шорох, кто-то ахнул, Марго шарахнулась в сторону и спряталась за порталом.
– Вы слышали? – Это был голос Вики.
– Я ничего не слышал, вам всегда что-то чудится.
А это был голос Неверова. Шуршание.
– Довольно, – с затрудненным дыханием шептала Вики. – Нас могут увидеть.
– Вы обещали: как только я улажу...
– Я помню! Обещание сдержу. Завтра...
– С меня довольно ваших обещаний. – Тон его был повелительным. – Сегодня. Сейчас. Попрощайтесь с хозяйкой, мой экипаж у ворот, идите.
Марго не стала испытывать судьбу,
Вики пришла через пару минут, вся раскрасневшаяся, а с противоположной стороны, обойдя гостиную, вошел Неверов. Галицкая переговорила с хозяйкой, поцеловала ее в щеку и, не привлекая внимания гостей, исчезла. Неверов намеренно ходил по залу, бросал ничего не значащие фразы то даме, то приятелю, но вот и он попрощался с графиней. Больше не велось любопытных разговоров, через час и Марго уехала домой.
6
– Софи-я...
Ее щеку и ухо обдало горячим воздухом, а собственное имя, произнесенное с ласкательной интонацией, вернуло ее к реальности.
– Что? – Она повернула голову и ударилась носом о нос Артема.
Забавно. И смешно. София рассмеялась, потирая нос, хотя больно не было – с чего тут взяться боли? Просто само столкновение нелепое, смех получился глупый, смущение откуда-то взялось. Артем и не подумал отстраниться, пришлось Софии упасть спиной на дверцу, ибо еще немного и – ой, что произойдет! Во всяком случае, она испугалась, что между ними возникнет нечто большее, чем... Чем что? Ну, уж никак не дружба. И уместно ли слово «нечто», когда существует конкретность? Но называть вещи своими именами – это признать, что уже так есть. Нет-нет-нет и точка.
– Ты спишь с открытыми глазами, – словно гипнотизируя ее, сказал Артем.
– Немного задумалась, – пробормотала она, досадуя на себя за внутреннюю неустойчивость, которая, если ей не противостоять, приведет к чудовищному пороку. Наверняка Артем все читает по лицу Софии. Она лихорадочно просунула руку за спину.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Дверцу хочу открыть.
– А не вывалишься?
Внезапно Артем притянул ее к себе, она просто уткнулась подбородком ему в плечо, в голову стукнуло нечто похожее на молот и, кажется, разнесло мозги... Но ничего не произошло такого, из-за чего потом ее съест совесть, Артем всего лишь открыл дверцу:
– Выходи.
София буквально выползла из машины, морозный воздух отрезвил моментально, она вспомнила:
– А что с Каскадером?
– Завтра попробуем поймать его. Заехать за тобой?
– Э... – замялась она. Борьке не понравится, что в выходной за ней заезжают и куда-то увозят.
– Я остановлюсь на улице, во двор заезжать не буду. – Артем догадался, чем озабочена замужняя женщина.
– Хорошо, – кивнула София и побежала в подъезд.
У, что ее ждет! – Буря, гроза, землетрясение. Самое поразительное – ураганные страсти заранее наводили скуку, а не пугали, как раньше. Что-то в последнее время София слишком часто стала сравнивать себя настоящую и ту, из прошлого. Где произошел этот раздел, когда? Наверное, в тот день, когда папа дал ей письма своей прапрабабушки Марго, настоятельно советуя написать роман. Или до этого? Нет, до писем София впала в сумрачное состояние, ее абсолютно все перестало радовать.
Она открыла дверь, вошла. Пальто мужа не висело... О, боже, искать ее помчался! Не буря ждала Софию, а торнадо. Ну и пусть. Покричит да перестанет.
А на середине стола лежал большой сюрприз: записка от Борьки. «Мама заболела, я поехал к ней».
Вот повезло, так повезло! Не в том смысле, что заболела Борина мама – дай бог здоровья этой надоедале, – а в том, что Борьки не будет минимум два дня. Свекровь живет за сто километров от города, в небольшом районном центре, к великому счастью, переехать к сыну она отказалась, иначе София сбежала бы от них обоих давным-давно. Два дня не надо готовить и подавать, наглаживать рубашки, выслушивать обиды – это называется отдых. В принципе Борька неплохой, только эгоист жуткий, но бытует мнение, что все мы не без недостатков.