Исповедь королевы
Шрифт:
Я могу отчетливо представить их радость. А тем временем де Ламот разрабатывала свой самый грандиозный план. Покупателем, конечно, должен быть кардинал де Роган. Несколько писем якобы от меня — и этот глупец будет как рыба на крючке. Естественно, он будет вести переговоры о приобретении колье, если таково будет мое желание.
Мадам де Ламот сообщила ювелирам, что сделка состоится. Весьма знатный дворянин осуществит ее от имени королевы. Она, мадам де Ламот, не хочет; чтобы в связи с этим делом упоминалось ее имя, все будет происходить между кардиналом де Роганом, королевой и ювелирами.
Переполненные радостью, видя в этом избавление
Кардиналу же она объяснила, что я хотела бы купить это колье, но так, чтобы король ничего об этом не знал, и поэтому должна совершить покупку в кредит, так как в настоящее время испытываю нехватку в деньгах.
— Ее величество оплатит все в рассрочку, — объяснила она, — с интервалом в три месяца. Естественно, для подобной сделки у королевы должен быть посредник. Она сразу же подумала о вас.
Во время судебного разбирательства кардинал объяснил, что произошло:
— Мадам де Ламот принесла мне предполагаемое письмо королевы, в котором Ее величество высказала свое стремление приобрести это колье и сообщала, что не обладает в данный момент нужной суммой и не желает заниматься детальными переговорами, поэтому она хотела бы, чтобы я целиком взял это дело на себя и предпринял все необходимые шаги для осуществления покупки и установления приемлемых сроков платежей.
Получив это письмо, кардинал пришел в восторг. Он будет счастлив сделать все возможное для Ее величества. Он почтет за честь заключить любое соглашение, которое она пожелает. Цена была установлена в сто шестьдесят тысяч ливров, подлежащих выплате в течение двух лет в четыре шестимесячных срока. Колье будет вручено кардиналу 1 февраля, а первый взнос должен быть сделан 1 августа 1785 года. Он подписал это соглашение своей собственной рукой и передал его мадам де Ламот для показа ее дорогому другу — королеве. Обратно оно вернулось с запиской, написанной на бумаге с золотым обрезом и геральдической линией в углу, с подписью «Мария Антуанетта Французская». В записке говорилось, что королева довольна заключенным соглашением и глубоко благодарна кардиналу.
Как ни странно, но когда кардинал увидел это колье, у него появились первые сомнения. Поверив, что я встречусь с ним ночью в роще Венеры, поверив, что у него появился шанс стать моим любовником, он был удивлен, что я могу носить такое вульгарное украшение, как это бриллиантовое колье.
Он заколебался. Он хотел бы, как сказала мадам де Ламот, получить какой-либо документ, подписанный королевой, уполномочивающий его приобрести данное колье для нее.
Мадам де Ламот не проявила никакого беспокойства. Почему нет? Рето де Вийет изготовлял разные документы. Почему бы не изготовить и этот? Через некоторое время подобный документ появился, подписанный, как обычно, «Мария Антуанетта Французская», и рядом с каждым пунктом было написано слово «одобряю», предполагалось, что это моя собственноручная надпись.
Как мог кардинал, посмотрев на эту подпись, не понять, что она поддельная? Как он мог подумать, что я лично подписала бы все это?
Я помню эти вопросы, которые задавались непрерывно во время судебного разбирательства и после него, и один из памфлетистов дал на это возможный ответ:
«Людей так легко убедить относительно того, что они желают видеть… Это ошибка, которая может быть легко
Сделка была завершена. 1 февраля Бомер и Бассандж доставили колье кардиналу, который в тот же самый день взял его на улицу Нев-Сен-Жиль, где мадам де Ламот с нетерпеньем ожидала его. Его пригласили подождать в комнате со стеклянной дверью, через которую он мог наблюдать за передачей этого колье. Он увидел молодого человека в ливрее цветов королевы, представившегося графу и графине де Ламот со словами: «По приказанию королевы». Он взял шкатулку и исчез.
Кардинал также ушел, и, как только он покинул помещение, Рето де Вийет, игравший роль посланника королевы, вернулся с этой шкатулкой, и заговорщики уселись вокруг стола, чтобы рассмотреть самые прекрасные бриллианты Европы.
Но они разрабатывали весь этот план не для того, чтобы лишь посмотреть на эти бриллианты. Они должны быть извлечены и проданы.
Без всякой задержки сообщники приступили к работе.
Вся эта история могла быть раскрыта гораздо раньше, поскольку спустя несколько дней после передачи кардиналом колье штаб-квартиру парижской полиции посетил один ювелир и сообщил, что какой-то незнакомец принес ему несколько необычайно прекрасных бриллиантов, которые несомненно были вынуты из своих гнезд неквалифицированным человеком. В результате Рето, вернувшийся в лавку, был арестован.
Весьма правдоподобно Рето объяснил, что эти бриллианты были переданы ему одной из родственниц короля — графиней де Ламот-Валуа. Он смог доказать это, перед именем Валуа полиция отступила, и Рето был освобожден.
Это явилось предупреждением, что нельзя пытаться сбыть бриллианты в Париже, и граф отправился в Лондон, чтобы продать эти камни. Он вернулся богатым человеком, хотя лондонские ювелиры значительно нажились на этой сделке, и, вполне естественно, он не получил полной стоимости бриллиантов. Теперь мадам де Ламот была в своей стихии. Она относилась к женщинам, которые живут настоящим и не утруждают себя беспокойством о будущем, — подобный склад ума я хорошо понимаю.
С королевской пышностью она отбыла в Бар-сюр-Об: слуги в блестящей униформе, в карету впряжена четверка английских лошадей, ковры, гобелены, мебель и одежда; ей потребовалось двадцать четыре повозки для вещей, которыми она намеревалась обставить свой дом. На ее английской карете нежного голубовато-серого цвета был изображен герб дома Валуа с девизом: «От короля, моего прародителя, получила я кровь, имя и лилии».
Здесь она зажила с королевской роскошью, к чему стремилась с того момента, когда, узнала, что в ее жилах течет кровь Валуа. Но, конечно, она должна была понимать, что продолжаться долго это не может. Настанет час расплаты.
Возможно, как и я, она должна была понять: что посеешь, то и пожнешь. Кардинала арестовали, и он рассказал историю, в которой была замешана Жанна. Спустя два дня в Бар-сюр-Об прибыла стража. Жанна знала, что сопротивление бесполезно, ее арестовали и поместили в Бастилию.
Глава 4. Суд
Королева невиновна, и для того, чтобы общественное мнение признало се невиновность, она выбрала судьей парламент, В результате королеву посчитали виновной и пробудили недоверие к суду.