Исповедь королевы
Шрифт:
К карете подъехал Лафайет.
— Сир, — сказал он, — не дадите ли приказ открыть огонь по толпе?
— Я никогда не допущу этого! — вскричал Людовик. — Я не хочу, чтобы кто-либо пролил кровь, которую затем будут приписывать мне. Мы возвращаемся в Тюильри.
Итак, кареты повернули, и под крики и оскорбления мы поехали обратно.
Когда Людовик выходил из кареты, он со вздохом сказал:
— Ты свидетель, что с этого момента у нас нет больше свободы.
Я была в отчаянии. Когда мы вошли в этот мрачный дворец, я сказала мужу:
— Мы действительно узники. Они хотят, чтобы мы никогда не
Глава 10. В Варенн!
11 июня. Лафайет отдал приказ удвоить стражу и обыскивать все кареты.
18 июня. С королевой от 2.30 до 6.
19 июня. С королем… Оставался в замке с одиннадцати часов до полуночи.
20 июня. Прощаясь, король сказал мне: «Господин де Ферзен, что бы ни случилось, я никогда не забуду, что вы сделали для меня». Королева долго плакала. Я покинул ее в шесть часов.
Дневник графа де Ферзена Людовик отрекся от престола. Следовательно, Людовик для нас никто. В настоящее время мы свободны и у нас нет короля. Следует рассмотреть вопрос, нужно ли назначать другого.
Резолюция, принятая якобинским клубом после бегства королевской семьи +
Сир, Ваше величество знает мою преданность Вам, но я не хотел бы оставлять Вас в неведении, что если Вы отделите Ваше дело от чаяний народа, то я останусь на стороне народа.
Лафайет — Людовику XVI
Аксель был сильно обеспокоен, что мы подвергаемся большой опасности.
Я провела его к мужу, который выслушал его, все еще находясь под впечатлением оскорблений толпы, поэтому он был готов согласиться на организацию нашего побега.
Артуа и принц де Конде, которым удалось благополучно достичь границы, своим поведением еще более усугубляли наше положение — они слишком открыто говорили о предпринимаемых ими мерах для посылки армии против революционеров. Они разъезжали от одного иностранного двора к другому, пытаясь склонить правителей этих стран к войне с французским народом и к восстановлению монархии с помощью силы.
Мой брат Леопольд знал об этом, он писал Мерси:
«Граф Артуа мало беспокоится о своем брате и моей сестре. Он игнорирует опасность, которой подвергает их своими планами и действиями».
Мерси настаивал, чтобы я убедила короля рассмотреть вопрос о возможности побега. Мы должны бежать из Парижа, королю следует поднять лояльные войска и взять силой или угрозой то, что отнято у него. Людовик начал понимать необходимость этого, но сейчас было уже слишком поздно — Мирабо был мертв, а это был единственный человек, который мог бы справиться с задачей.
Однако у нас все еще оставались друзья, и в конце концов мы убедили Людовика, что побег необходим.
Аксель упросил сделать его ответственным за подготовку. Он немедленно к ней приступил, и первое, что счел нужным сделать, найти карету, большой дорожный экипаж, удобный для побега.
Он постоянно посещал Тюильри, а чтобы его визиты не привлекали слишком много внимания, иногда приходил переодетым; я никогда не знала, в каком виде он появится — как лакей, кучер или в облике слегка сутулого пожилого дворянина.
Это скрашивало монотонную жизнь. Я давно уже не испытывала такого прилива энергии. Аксель был одержим страстным желанием, чтобы этот план увенчался успехом.
— Я доставлю вас
Он рассказывал о специально заказанном дорожном экипаже, который должен быть отделан со всей пышностью. «Ничего, кроме самого лучшего», — заявлял он. Чтобы достать денег, он заложил в Швеции часть своих поместий. Прекрасно, когда тебя так любят.
Его план заключался в том, что мы должны бежать как можно с меньшим числом сопровождающих. С нами должна будет поехать мадам де Турзель, так как дети нуждаются в ее присмотре. Согласно плану Акселя, мадам де Турзель будет выдавать себя за русскую знатную даму — мадам де Корф, совершающую поездку со своими детьми, их гувернанткой и лакеем, а также с тремя женщинами-служанками, одной из которых должна быть мадам Елизавета. Я должна была быть гувернанткой — мадам Рошет. Он достал паспорт на имя мадам де Корф, и мы знали, что можем доверять мадам де Турзель, и она сыграет свою роль.
Дни быстро летели, мы все были возбуждены, даже Людовик желал как можно скорее предпринять побег. Но, как сказал Аксель, не должно произойти никаких заминок, необходимо все предусмотреть до мельчайших деталей, чтобы мы нигде не совершили ошибки. Наиболее трудный этап — выбраться из Парижа. Это особо опасно. Аксель сам собирался занять место кучера на большой дорожной карете. Все зависит от того, говорил он, насколько далеко мы сможем отъехать от Парижа, прежде чем обнаружат наше бегство.
Граф Прованский, который должен был бежать с нами, считал, что карета слишком роскошная и может привлечь к себе внимание, но Аксель напомнил ему, что нам предстоит проехать в ней много миль. Это будет нелегкая поездка, и королева не сможет провести много часов в неблагоустроенном экипаже.
Граф Прованский пожал плечами и заявил, что он сам позаботится об удобствах для жены и себя, и решил ехать в самой захудалой карете, которую только сможет найти.
Тем временем Людовик выдвинул условие. Аксель, естественно, хотел доставить нас к границе, но король сказал, что он должен будет ехать с нами только до первой остановки, до Бонди.
Аксель пришел в уныние. Ведь это его план, он за него отвечает. Но как он может отвечать, если должен покинуть нас в Бонди! Но Людовик был непреклонен. Хотелось бы мне знать, не сравнивал ли он себя с Акселем и не начинал ли понимать, почему я любила этого человека так, как никогда никого не любила. Не могу поверить, что Людовик испытывал чувство ревности; я знаю, что он по-своему любил меня, но это была привязанность без страсти. И все же он оставался непреклонным и не соглашался позволить Акселю ехать с нами после Бонди. Поэтому нам ничего не оставалось, как принять его решение. Мы назначили побег на девятое июня.
Я была поглощена подготовкой. Со мной оставалась мадам Кампан, она знала об этом плане, я полностью ей доверяла. Я сказала, что, когда мы прибудем в Монмеди, я больше не буду выступать в роли гувернантки, а вновь стану королевой. Но как мне взять с собой все, что может потребоваться? Мадам Кампан должна все подготовить для меня, заказать сорочки и платья. Ей также предстояло сделать покупки для моего сына и дочери. У нее был собственный сын, и я сказала ей, что с него можно снять мерку для дофина.