Шрифт:
ИСПОВЕДЬ МЕДПРЕДА
Я утверждаю, что во мне покой
Причастницы перед причастьем.
Что не моя вина, что я с рукой
По площадям стою – за счастьем.
М. Цветаева
ПРОЛОГ
2013. май.
Я вертела в руке телефон. Красная мазда подрезала правое крыло и нагло затормозила. Бл..ин! Привычно ругнулась, ни к кому не обращаясь конкретно, еще пока молодая ничего себе брюнетка. Иногда полезно посмотреть на себя со стороны и далеко не всегда я бываю к себе настолько терпима.
Но сегодня как никогда организм нуждался в добром слове. Сегодня был тот редкий приступ острой грусти, когда казалось, что все шансы упущены, что прекрасный принц так и не дождался, когда принцесса наконец проснется
Вообще, я была как-то неправильно воспитана на смеси ожидания и сознания, что принц выбирает себе невесту сам; выбирает, а потом упорно добивается, а дело принцессы – быть образцом: примерной матерью, умницей-красавицей, отличной хозяйкой, супер-любовницей. Эта программа годам к четырнадцати (ту часть, которая не касалась любви), была успешно осуществлена: собрана своя книга рецептов, попадались и сложные. И торты, и варенье, и компотики, и щи – борщики удавались, по отзывам, неплохо. Шить-вышивать-вязать учиться было не у кого – мама работала и на меня ее времени и желания не оставалось. Бабушка могла помочь добрым словом – потому что к моему рождению непонятная науке болезнь, которую обозвали в карточке «сирингомиелия», привела к полной неспособности ее что-то делать руками – они не подчинялись бабушкиным желаниям и «висели плетью», как образно она сама говорила.
Но в старом клетчатом чемодане, синем в красную клетку, лежали собранные старые вещи. Старые для меня – потому что некоторые появились задолго до моего рождения – и просто вышедшие из моды для мамы. Мама не любила этот чемодан – он был ею позабыт – «подзаброшен» на антресоли встроенного шкафа, потому что каждая тряпочка из него напоминала ей о бывшем муже, об упущенных возможностях, и так далее… Я не понимала этого, но, видя ее нахмуренные брови, забиралась наверх сама, в ее отсутствие, рискуя грохнуться с пуфика, поставленного на табуретку. Сначала я просто мерила все подряд, а потом попробовала перешить… Ну, не скажу, что это было супер модно, но прикольно – точно. А еще неординарно, точно – точно… Так что и с «шить – вышивать», как пела в свое время Долина, справилась…
«А хочешь, я выучусь шить,
А может, и вышивать.
А хочешь, я выучусь жить,
И будем жить – поживать?»
В это время все было такое серое – серенькое, а в школе у девочек еще и темно – коричневое с черным. Мое оранжевенькое и ярко-голубое смотрелось супер вызывающе. Наверное, спасало только то, что я была просто образцово-примерно-показательная.
Ну, вы помните советские фильмы? Умница-красавица… В общем, в детстве все было просто и понятно: умница, потом красавица, потом принц, ну потом вы знаете..
Неожиданно телефон звякнул. Смс-ка.. . Посмотрим… Денис… «Я тебя люблю».
Тоже мне, новость.
Мазда вильнула вправо. Снова влево. Опять вправо… Я почувствовала слабенькое желание похулиганить. Снова влево, и, конечно, как и ожидалось, опять подрез… Телефон полетел на сиденье, я чуть-чуть притопила, справа Вольво любезно притормозил, дав мне перестроиться, и никто не помешал вклиниться влево перед Маздой и резко затормозить… На пару секунд… и снова притопить. Мазда вильнула, чудом уйдя от меня и ограждения… в заднее стекло мне было видно возмущенную рожу азербайджанца за рулем.
Настроение улучшилось. Начинался еще один офисный день в не очень большой европейской компании. К счастью, в офисе была приличная стопка служебных записок на подпись, вечные служебные записки (СЗ), куча отчетов по продажам от менеджеров со всей России, шесть вопросов от медицинских представителей, из них два, как обычно, каверзных. Два звонка от покупателей. Мини-совещание, внеплановая дефектура (полное отсутствие внезапно запродававшегося препарата) на складах дистрибьюторов, конфликтный постоянный потребитель, довольный постоянный потребитель, две рекомендации по сотрудничеству. Аптечная сеть с неуемным аппетитом к маркетинговому бюджету, два рекламных агентства, жаждущих сотрудничества, одна моя презентация (napkin pitch – презентация, которая может уместиться на салфетке, до того коротка), десять резюме потенциальных новых подчиненных. Два собеседования, пара переговоров с лекторами, чашка ароматного кофе…м-м-м… (спасибо
Десять вечера… Вопрос-мольба о помощи от коллеги – ну ты же знаешь! … – да, знаю,… нет, не сделаю…хорошо, сделаю… ладно-ладно. … Не расстраивайся…
Домой?…Так, Яндекс… Пробка на выезде. Пробка на МКАДе. 8 баллов… Английский? 11 вечера… – закрыт английский! … Счастье… Домой!
Что там в телефоне? Восемь пропущенных… Четыре смс-ки…Звоню… отвечаю… Высылаю…Нет, не буду. …Конечно, разместим… Саня? Рада… Буду… Напишу… Не вопрос….
Что там еще? Ах, да, утреннее: «Я тебя люблю». …
Часть первая. Начало.
ГЛАВА 1. Кем был я вчера.
Чем Вы раньше занимались? В «девичестве»?
цитата из собеседования
Эпизод 1. Валентина.
2003 сентябрь. Валентина Валерьевна Вербицкая работала вот уже 23 года гинекологом в типичной женской консультации. По статистике, половина обращений в ее кабинет были связаны с нежелательной беременностью и хламидиозами и положительных эмоций у Валентины Валерьевны не вызывали. Нет, она не была моралисткой, но, пожалуй, образцовой женой ее вполне можно было назвать. Ухоженный одноэтажный домик, довольный накормленный муж, «как счастливый котик», как она сама она частенько говорила о нем и двое уже подросших детей – Виктор, долговязый, тихий, старший, школьник, и папина любимица – непоседа Машка, дошколенок. Все в жизни было стабильно, неплохо, но Валентина чувствовала, что ежедневная рутина все больше и больше угнетает ее. Деятельная, энергичная и даже жесткая, в женской консультации она могла управлять только своей медсестрой, которая, впрочем, предпочитала отмалчиваться в ответ на справедливые замечания, а, порой, и откровенные придирки.
«Ну неужели нельзя вовремя обработать инструменты?!!?»,– бушевала Валентина Валерьевна. – «Как я должна работать горячим расширителем?! И где все пеленки?» – «Главный врач распорядилась, чтобы пациентки приносили пеленки сами, и объявление около регистратуры повесили», – робко откликнулась Света, взвешивая в данный момент очередную беременную, которую, вопреки правил, приняли вместе с одной женщиной из очереди обычных гинекологических пациенток – для экономии времени. «САМИ? Что они принесут сами, кроме скандалов? Каждая вторая будет возмущаться, а я – выслушивай?», – не успокаивалась она. В дверь робко постучали. «Здравствуйте, я – Василий Федянин, медицинский представитель компании «Плива», – Валентина Валерьевна высунулась из-за ширмы, чтобы достойно выставить нового нежелательного гостя, но, внезапно, передумала: «Ишь, как одет. Часы не бедные. Галстучек в тон. Портфельчик кожаный. Работа – не бей лежачего. Ни за что не отвечает», – подумалось ей.
«Здравствуйте – здравствуйте, пеленку принесли? Да шучу я, шучу, не пугайтесь, видели у нас объявление? Представляете, до чего дошли? Наши нищие пациентки все возмущаться будут. Все ведь копейки послеперестроечные получают, не то что Вы… Кстати, а Вы сколько получаете, Вася?» Медпредставитель, не ожидавший такого напора, заморгал. «Ну тысяч пять получаете?», – не сдавалась Валентина. Вася что-то промычал, не очень членораздельное, но подтверждающее. «Вот!», – удовлетворенно констатировала она, – «А свободные места у вас есть?», – понесло ее еще дальше. «Н-не знаю», – выдавил Василий. «Ну вот узнаете, – тогда и приходите», – внезапно потеряв интерес к жертве, она нырнула обратно за ширму и оттуда опять принялась за медсестру: «Света, заканчивай, дай направление на кровь-мочу и пусть приходит через месяц».