Исповедь проститутки
Шрифт:
Он отвернулся и вышел. Очень неприятное чувство и осадок оставил в его душе этот разговор.
Вернувшись в свой кабинет, Исаенко позвонил супруге и велел безотлагательно взять на работе отпуск, затем ехать домой и собрать необходимые на неделю вещи.
– За Ирой в школу я сам заеду, – сказал он. – И сегодня же вечером я отвезу вас к твоим родителям.
– Что-то случилось? – спросила Вера взволнованно.
– Нет, не волнуйся, всё под контролем, – ответил Исаенко. – Простые меры предосторожности, вот и всё.
Исаенко не тревожился. Он знал, что необходимо всё сделать
– Я буду отсутствовать пару дней, – сказал он Скворцову. – Можешь тоже отдохнуть. Только будь осторожен. Старайся избегать безлюдных мест и ночами не гуляй. А то, знаю я тебя, голова твоя сейчас совсем другими мыслями занята. Не вовремя ты любовь закрутил, Скворцов. Гляди, не потеряй голову и не утрать бдительности.
– Да ладно вам, Борис Витальевич, – возразил Скворцов, слегка залившись румянцем. – Не бойтесь, не потеряю. Любовь любовью, а работа – работой.
– Ну вот и славно, – улыбнулся Исаенко и похлопал Скворцова по плечу.
Исаенко вышел из отделения. Он заехал за дочерью и вернулся домой. Супруга Вера уже почти собрала две сумки. Около семи вечера они втроём отправились на автовокзал, взяли билеты на ближайший автобус до городка, где жили родители супруги, и уже через два часа они были на месте.
18.
В этот вечер Женя Скворцов позвал Натали прогуляться. Все его мысли были заняты ею. В последнее время с ним творилось что-то невообразимое. Он повсюду видел её. Он сходил с ума от желания встретиться с ней, мучился в разлуке и был счастлив уже от того, что просто слышит её нежный голос в телефоне.
Натали охотно согласилась. Она и не заметила сама, как давно уже привязалась к этому симпатичному, серьёзному и такому забавному парню. Она не знала ещё наверняка, что это за чувство: любовь или просто крепкая дружеская привязанность. Но она чувствовала: ей тепло, комфортно и спокойно рядом с ним.
Они долго бродили по улицам и аллеям, сидели на скамейке, ели мороженое, снова гуляли. Женя увлечённо рассказывал, Натали со вниманием слушала, ловя каждое его слово. Она была так прекрасна сегодня, его Натали, как никогда: в лёгком платье омарового цвета, с открытыми плечами, с завитыми и подобранными с висков волосами, с горящими глазами и чувственными губами.
Он не мог оторвать от неё взгляда, полного любви и обожания. В какой-то момент Женя утратил контроль над собой. Он вдруг замолчал, потом резко притянул Натали к себе и впился поцелуем в её губы. Она ахнула от неожиданности, но не оттолкнула Женю, а жарко ответила на его поцелуй. В глубине души она призналась бы, что давно ждала этого.
Мир остановился, всё замерло вокруг, были только они двое и их пылкий страстный поцелуй. Закружилась голова, у Натали подкосились ноги, она пошатнулась и непременно упала бы, если бы не сильные руки, крепко державшие её.
Наконец, они разомкнули объятия. Сколько времени прошло, никто не знал: может, минута, а может быть, целая вечность. Этот поцелуй обо всём сказал им: Натали поняла, что Женя гораздо ближе ей, чем она думала, и он, к тому же, чувственно и страстно целуется; а Женя понял, что небезразличен Натали, что он готов умереть за эту девушку, и что не оставит
Уже совсем стемнело. На город опустилась ночь. Натали с Женей гуляли всю ночь, держась за руки и чувствуя тепло друг друга. Оба одинаково понимали, что стоят на пороге чего-то нового в их жизни, на пороге большого и светлого чувства, и дрожь пробегала по их телам в предвкушении упоительного счастья.
Время промчалось незаметно. Женя думал, что сейчас не больше полуночи, когда заметил на востоке тонкую полоску посеревшего неба. Он оглянулся – вокруг было тихо и темно. Весь город спал, а далеко на востоке уже зарождался рассвет.
Постепенно всё небо посветлело, прогоняя тьму далеко на запад, на другую сторону Земли. Поблекли и погасли последние звёзды, и словно все звуки замерли вокруг.
– Натали, посмотри, это же рассвет, – сказал Женя. – Идём скорее.
Он схватил Натали за руку и увлёк её в сторону реки. Там возле моста, он знал, есть смотровая башня, – он ещё мальчишкой забирался туда на самый верх и глядел вниз на город с огромной высоты, любуясь видами и представляя себя военным лётчиком. Женя знал, как забраться внутрь, чтобы попасть к лестнице. Он спешил туда, увлекая за собой Натали. Через десять минут они были уже у подножия башни. Затем пробрались в лаз под мостом и попали внутрь башни, к самым нижним ступеням лестницы, ведущей на верхнюю площадку.
Они поднялись на самый верх, задыхаясь от непрерывного подъёма, и оказались на смотровой площадке в тот самый момент, когда первые лучи разорвали серую мглу на востоке, скользнув из-за горизонта. На земле ещё царил серый полумрак, город спал в тени уходящей ночи, но высоко в небе уже залился рассвет. Солнце ещё не вышло из-за горизонта, но вечное, беспрерывное вращение Земли непременно, в назначенное время приближало этот момент.
Натали стояла, широко раскрыв глаза и вдыхая полной грудью свежий предрассветный воздух. Она была ошарашена и очарована происходящим. Никогда ранее с ней не происходило ничего подобного. Вот она стоит сейчас на высоте тридцати с лишним метров, опершись руками о перила балкона смотровой площадки башни. Рядом с ней находится он – тот, который подарил ей эти невероятные ощущения и переживания, тот, с которым она не хочет расставаться ни сегодня, ни завтра, никогда. И рядом больше никого. Только ветер гудит в ушах, обдавая свежими потоками и остужая разгорячённую грудь. Под ногами Натали, на сколько хватает взгляда, раскинулся город с ровными линиями пересекающихся улиц и проспектов, всё ещё освещаемых ночными фонарями. Их свет уже поблек в предрассветной дымке, а тёмные пятна начали приобретать более чёткие очертания городских аллей и зелёных парков.
Натали смотрела по сторонам, медленно переводя взгляд, и неведомое доселе чувство свободы и сопричастности охватывало её. И вот в той стороне, где небо было светлее всего, вдруг вспыхнуло зарево, словно огромный пожар залил горизонт. И в то же мгновение показался край солнца, жёлто-розового, больно резанув глаза, отвыкшие за ночь от этой яркости.
Непередаваемое чувство беспричинной радости и счастья охватили Натали, заполняя её до краёв и захлёстывая дыхание. Хотелось плакать и смеяться, хотелось жить и любить. Величие происходящего навсегда оставило глубокий след в тонко чувствующей душе Натали.