Исповедь zadrota
Шрифт:
Поздно вечером Сергей написал: «Ничего не могут найти. Деньги успели разойтись по счетам. Спасибо глупой операционистке». Владислав, несмотря на поздний час, ответил: «Тогда у нас большие проблемы, старик». Я был очень доволен. Оставалось только дождаться, пока Николай соберет эти средства в другом месте.
Рабочие проблемы заслонили собой личную жизнь, которая с появлением Веры приобрела некий ритм. Но каким бы отлаженным ни был алгоритм, рано или поздно он дает сбой.
Я никогда не оставался ночевать у случайных знакомых девушек. Просто не хотелось. Когда ты мобилен, то достаточно получить удовольствие, и
Так было, пока я не столкнулся с Кариной. Наверно, одна из немногих, кто старался хоть как-то продолжить со мной отношения, несмотря на их незатейливость. Я искренне недоумевал, что нужно этой девушке от меня, но она ничего не просила. И я снова и снова приезжал, мы занимались любовью, а потом я одевался и исчезал. До следующего приглашения.
У нас не было безбашенного секса, она не блистала красотой или умом. Но с ней было так просто. Приехал, сделал дело, уехал. Никаких сложностей. Всегда встречает с улыбкой. И ничего не просит. Я даже эсэмэски ей никогда не писал. Я даже не знал ее телефона. Только сайт, только адрес квартиры. Я не испытывал к ней никаких чувств, кроме удивления и желания хоть как-то ее отблагодарить.
И я сломался.
В один прекрасный вечер я после секса не встал с кровати, а поцеловал белокурую голову, лежащую на моей руке, в темечко, обнял второй рукой и закрыл глаза, чтобы уснуть. Минут десять, а может, и полчаса она лежала тихо, как мышка, а потом ее тело расслабилось, и уже через несколько минут я услышал тихое посапывание.
Утром я встал раньше Карины, нашел на кухне кофе и заварил его прямо в чашке. Когда я его пил, она, улыбаясь, появилась в дверном проеме в домашнем халатике и заварила себе чай. Уже через полчаса мы молча поцеловались на прощание, и я снова исчез из ее жизни.
Входя к себе домой, я кинул ключи на зеркало в прихожей, и тут же раздался звонок в дверь. Я открыл, на пороге стояла Вера. Она молча прошла в квартиру и положила на пол спортивную сумку, оставив дамскую на плече. Потом села на пуфик и тяжело задышала. Я присел рядом с ней и поднял ее лицо за подбородок. По щекам Веры текли слезы.
– Зачем ты так? – всхлипывая, спросила она.
– Ты о чем? – в ответ спросил я, понимая, что разговор легким не будет.
– Разве она лучше меня?
– Кто?
– Та, у кого ты был сегодня ночью.
– У кого я был?
– Я приехала вчера, когда ты отъезжал. Я не успела выйти из такси. Я поехала за тобой. Ты остановил машину у какого-то дома и исчез в подъезде. И до утра не появлялся.
– Ты просидела в такси до утра?
– Не важно! Ты мне изменил?
Я взял паузу. Все тело словно наполнилось маленькими иголочками. Говорить или пытаться врать? Но с другой стороны, кто она мне? Не жена и даже не невеста. Никаких планов совместных мы не вынашивали. Да, нас что-то связывало. Что-то особенное, чего не было ни в одной из женщин, с которыми я встречался. Но стоило ли это того, чтобы соврать и попытаться сохранить отношения? Или сказать правду и сохранить.
– Да, я провел
– Я так и знала. – Слезы потекли с новой силой. Но уходить или хлопать дверью она не торопилась. – Почему?
– Что почему?
– Почему ты сделал это? Чего тебе не хватало?
– Дело не в тебе. Дело во мне. Мне хотелось знать, что я востребован кем-то еще. Наверное, глупая причина, но так оно и есть.
Вдруг слезы на лице Веры высохли. Она достала из сумочки платок и аккуратно промокнула глаза, а потом вытерла нос.
– И что ты теперь намерен делать? Как мы будем жить?
– Мы? – удивился я. – А когда появились «мы»? Ты приходишь и уходишь, когда хочешь. Но теперь вдруг говоришь «мы». Я ничего о тебе не знаю, кроме имени и количества родинок на теле. Разве хоть когда-то были «мы»?
– Были. Постоянно. Просто ты этого не замечал.
– Не придумывай.
– Я ничего не придумываю. Просто не умею этого делать. Но теперь тебе надо решить, что ты будешь делать дальше.
– У меня есть выбор?
– Конечно. Мы можем разбежаться, словно меня никогда и не было. Но тогда ты, возможно, будешь очень сожалеть, что не остановил меня. Или мы будем вместе снова, но без обмана и лжи. Выбирать только тебе.
– И ты сможешь пережить то, что произошло?
– Я не маленькая глупая истеричка. Я достаточно много вложила в эти отношения, чтобы вот так походя их бросить. Я смогу все пережить и перебороть. Так что решай сам.
Я задумался. Когда женщина говорит что-то подобное, то невольно начинаешь задумываться о ее вменяемости. И проецируя такое состояние на дальнейшие отношения, вовсе не хочется их развивать. С другой стороны, ее уверенность и желание простить мое поведение внушали уважение. Не каждый способен на такой поступок. Но зачем мне жить потом годы рядом с женщиной, которая будет при каждом удобном случае припоминать мою неверность и пытаться сыграть на этом?
– Вера…
– Да?
– Зачем нам это? Ты будешь постоянно думать об этом и следить за мной. Я буду стараться избегать разговоров на эти темы. Нельзя построить отношения на обмане.
– Только если обмана больше не будет.
– Не будет ли? Рано или поздно кто-то не выдержит психологической нагрузки и наговорит лишнего. Я не хочу этого.
– Как пожелаешь, – Вера встала и кинула платок в сумку. – Я оставлю тебе небольшую записку. Но прочтешь ее, когда я выйду. Если передумаешь, то я дам тебе еще один шанс, но совсем на других условиях.
– Не будет никаких условий и никакого второго шанса, Вера.
Она встала, подошла к зеркалу и написала на клочке бумаги, который нашла в своей сумке, несколько слов. Потом сложила записку несколько раз и вышла из квартиры. Через несколько секунд хлопнула дверь подъезда. Я снова остался один.
Некоторое время я находился в той же позе, в которой оставила меня Вера: я сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Потом я вдруг сообразил, что Вера оставила свою спортивную сумку с вещами. Я встал и подошел к сумке. Надо было придумать способ передать ее хозяйке. Чисто механически я открыл сумку: внутри поверх делового костюма мышиного цвета лежал парик темного цвета и футляр с очками. Какое-то нехорошее предчувствие зашевелилось у меня внутри. Я кинулся к зеркалу и развернул записку, а потом со вздохом сел на пол. Там было всего два слова: