Шрифт:
Глава 1
Исповедь жертв.
Да воздастся каждому по делам его…
Иисус Христос.
Каждое утро Эммы Уилли начиналось одинаково. Как только солнечные лучи заполняли комнату приличной порцией света, укрываясь от солнца, женщина вставала с постели. Ее дневной режим можно было описать тремя словами – жизнь одинокой женщины.
Мисс Уилли минуло за сорок, она уже так свыклась с одиночеством, что попытки как-то изменить свою жизнь – отсекались на корню. Никого женщина не собиралась впускать в мирно текущую реку своей судьбы. Уединенный, просторный дом, уютно обставленный необходимой
Встав с постели, она окутала свое чуть полноватое тело в махровый халат и направилась в ванну. Если обычного человека может как-то пугать тишина, одиночество отрешенность, то для Эммы – это был целый мир. В тишине она уходила в свои мысли, в выходные дни она могла поехать за покупками в шумный Нью-Йорк, но после подобных поездок чувствовала себя, как выжатый лимон. Свои выходные она старалась проводить за чтением. Ее дом состоял из четырех огромных комнат, одну из которых она оборудовала в библиотеку. Все стены комнаты от плинтуса до потолка были набиты книгами. Здесь не было никакой нумерации или картотеки – женщина просто интуитивно залезала на стремянку и наугад выбирала книгу. Мисс Уилли читала их буквально взахлеб, погружая себя в атмосферу того или иного города, в жизнь конкретного персонажа, забывая про свое одиночество и свои проблемы. Любовные английские романы, приключения в святые земли Конго, американские боевики, русские драмы, азиатская поэзия и многое другое открывали заветную дверцу побега от собственной скучной жизни. Как она считала – в этих книгах, напечатанных в уникальном стиле, с различными шрифтами и в разное время, с кожаными, бумажными и картонными переплетами, хранился ответ на вопрос «в чем смысл жизни?».
Эмма нередко задумывалась над этим выражением: «Смысл жизни»…. Что же для нее являлось эти смыслом? Ее дом? Одиночество? Книги? Ни один человек не являл собой что-то ценное для нее. Она привыкла жить именно чужой жизнью, и это для Эммы было вполне приемлемым.
После легкого завтрака она одевала строгий костюм темно-синего цвета с юбкой, опускающейся ниже колен, и направлялась на работу. Бежевый «Fiat Uno» полностью устраивал хозяйку. Автомобиль был единственным местом, где она наслаждалась музыкой. Никогда не переключая радио, Эмма каждый день слушала одну и туже волну и те песни, которые ей подбирала частота 2991:69.
Психиатрическая лечебница «Ломпак» находилась далеко за пределами Нью-Йорка, но не так далеко от спального района, где располагался дом мисс Уилли. Проезжая вдоль лесного массива, осенние оттенки окутывали взор радужной расцветкой янтаря, золота и пурпура.
На должности психиатра она проработала более двадцати лет и, возвращаясь к вышеупомянутым словам «живет жизнью других», эта профессия так же помогала окунуться в мир чужих судеб.
Припарковав свой автомобиль на том же месте, как и всегда, она поприветствовала охранника и встретившуюся ей медсестру. Белый халат с бейджиком фамилии и должности, обувь на рельефной подошве и Эмма уже вся в работе.
Подойдя к палате номер четыре, Уилли увидела медсестру, сквозь небольшое окошко наблюдавшую за пациентом:
– Что у нас сегодня, Нора? – обратилась Эмма к молоденькой девушке.
– Доброе утро, мисс Уилли, - прижимая к груди папку с историей болезни, произнесла девушка. – Этот мужчина… Парень… В общем, он подозревается в убийстве девяти человек. Доставили его сегодня в шесть утра.
Психиатр взглянула в окошко и увидела сидящего спиной худощавого парня, одетого
– Господи, - услышав про девять убийств, взмолилась Эмма. – С ним уже кто-то беседовал?
– Нет. Доктор Анджело сказала дождаться Вас.
– Это правильное решение, - забирая папки с материалами у медсестры, она спросила. – Скажи, пожалуйста, Стиву, что бы побыл у двери. Если что-то пойдет не так, то пусть вламывается.
– Хорошо, мисс Уилли.
– С пациентом были какие-то проблемы?
– Нет, он вполне мирный.
– Хорошо, Нора. Ступай.
Эмма никогда не читала заключения полицейских психологов и психиатров, так как нередко предварительный диагноз и рекомендации лечения ставились некорректно. Поэтому первым пунктом в работе с больным она ставила личную беседу.
Открыв дверь, женщина замерла на пороге. Ей припомнился единственный случай, когда ее пытался убить новоприбывший пациент с явным маниакально-депрессивным расстройством. Только вовремя подоспевший охранник смог спасти доктора. С тех пор, Эмма не вступала в контакт с больным до тех пор, пока охранник лечебницы не показывался в маленьком окошке двери. Убедившись, что рослый Стив занял свою привычную позицию, она обогнула стол и уселась напротив. Психиатр даже дернулась назад, увидев знакомое лицо. Затем взяла все-таки себя в руки и продолжила, будто ничего не случилось:
– Добрый день. Меня зовут доктор Уилли. На данный момент, в принципе и до полного Вашего выздоровления – я Ваш лечащий врач. Представьтесь, пожалуйста.
– Меня зовут Алекс… Алекс Фитцжеральд, частный детектив.
Это был точно он. Какое-то время они изучали друг друга. Доктор, сидящий напротив, мало чем отличался от среднестатистической американки возраста больше сорока. Чуть полновата, с бледной кожей и светлыми волосами, вполне ухоженными руками, которые мирно лежали на папке с историей болезни. Фитцжеральд редко встречался с психиатрами, но если того требовало расследование, то он прибегал и к их услугам. Обычно, представители этой профессии попадались либо чересчур вальяжными и медленными, либо наоборот – с вечно бегающими глазами. Скорее всего, психиатры сами перенимали у своих больных часть болезни, как думал детектив. Но сидящая напротив женщина ничем не отличалась от рядового гражданина: ни бегающими глазами, ни медленными действиями.
Они вынула белый листок, специально вложенный в дело для пометок, и, достав ручку, начала беседу.
– Мистер Фитцжеральд, как сегодняшняя погода?
– Вполне устраивает, мисс Уилли, - детектив говорил уверенно, будто находился не в психиатрической лечебнице с перевязанными за спиной рукавами, а в тихом парке, беседуя с другом детства.
– Если честно мне тоже всегда нравилась зима. Невольно вспоминаются строки Джона Армстронга:
«Бесплодные места, где был я сердцем молод,
Анслейские холмы!
Бушуя, вас одел косматой тенью холод,
Бунтующей зимы.
Нет прежних светлых мест, где сердце так любило
Часами отдыхать,
Вам небом для меня в улыбке Мэри милой
Уже не заблистать».
Как бы не называли действующего президента Клинтона успешным дипломатом, все же в его политике есть прорехи. Помнится, мы с подругой в наш общий отпуск летали в Гренландию близ Африки. Так вот местные азиаты так же не совсем лестно отзывались о нашем президенте.