Исповедь

Волошин Максимилиан Александрович

Наш путь в Господней власти.

10 января 1925

«Казалось тебе — за высокой оградой…»

Казалось тебе — за высокой оградой

Цветущий весенний сад…

Ты раньше не знал такого сада?

Ведь это ад!

Листья на деревьях — черны как уголь,

Вода в канавах —

горький яд…

В этом саду потеряешь друга,

Изорвешь о камни брачный наряд.

А на черном дереве — серая птица

Поет о том, что вечен закат,

О том, что милый любимый рыцарь

Не возвратится назад.

За высокой оградой о радостном чуде

Глупые люди зря говорят…

Но здесь никогда ничего не будет, —

Здесь только ад!

13 мая 1925

«Ты не уйдешь от прожитой любви…»

Ты не уйдешь от прожитой любви.

Сожги ее, забудь,

вступи на новый путь

и встречу юности напрасной назови, —

но все равно она придет и скажет

твои забытые слова…

И снова здесь… И снова не мертва

стоит на третьей страже

прошедшая любовь…

Он спит давно в могиле…

Но вас не позабыли,

и ваши имена чужими слиты вновь…

И вижу я: в осеннем черном небе,

как синий уголек, зажглась одна звезда.

А здесь, в воде холодного пруда

на смерть подстреленный, крылами

плещет лебедь.

3 ноября 1925.

«Как разобрать мне знаки…»

Как разобрать мне знаки

судьбы моей.

Черные выросли маки

в саду моем…

Он поднялся, убитый,

и зовет, зовет;

всем убитым и забытым

наступил черед…

Все встают, дрожа и плача,

и зовут, зовут…

Понимаю я, что значит

Страшный суд.

И теперь страданье Ваше

стало для меня

раскаленной полной чашей

горького огня…

Только бы не пахли маки

в саду моем,

только бы прочесть мне знаки

судьбы моей.

5 ноября 1925

«Да, целовала и знала…»

Да, целовала и знала

Губ твоих сладкий след,

Губы губам отдавала,

Греха тут нет.

От поцелуев губы

Только алей и нежней.

Зачем же были так грубы

Слова обо мне.

Погас уж четыре года

Огонь твоих серых глаз.

Слаще вина и меда

Был нашей встречи час.

Помнишь, сквозь снег над порталом

Готической розы цветок.

Как я тебя обижала,

Как ты поверить не мог.

5 ноября 1925

«И первое в пути — глубокий водоем…»

И первое в пути — глубокий водоем…

Нагнись, душа, гонимая тоской,

там, на земле, была ль такой

в обличии своем?

Твой образ ангельский, на что он стал похож?

На нем оттиснули тяжелую печать

убийство зло и ложь

и жадное желанье ощущать.

Искала ты себя во всех, всегда, везде.

И все прошло, как сон,

И только облик твой в воде

отображен.

Прозрачное и черное стекло.

Смотри, какими стали сны,

смотри, как в них отражены

убийство ложь и зло.

5 ноября 1925

«Опять, как в письме, повторяю я то ж…»

Евгению Архиппову

Опять, как в письме, повторяю я то же,

звучащее в сердце моем,