Исповедник
Шрифт:
– Собирался съездить в Лондон и спросить у Питера Мэлоуна, зачем Бени звонил ему из Бренцоне.
– Мэлоун? А почему ты думаешь, что он станет с тобой разговаривать? У Питера Мэлоуна свой бизнес. Если у него есть что-то, он не отдаст это никому.
– Вот я и думаю, как подойти помягче.
– А если он не захочет открывать перед тобой свою записную книжку?
– Тогда придется искать другой подход. Не такой мягкий.
– Я ему не доверяю.
– Других зацепок у меня сейчас нет.
Шамрон тяжело вздохнул. Хотя их разделяли тысячи километров, Габриель услышал,
– Я хочу, чтобы все было организовано по правилам, – сказал Шамрон. – Никаких авантюр, никаких приключений. Без поддержки – ни шагу. За ним установят круглосуточное наблюдение. В противном случае умывай руки и возвращайся в Венецию, заканчивай своего Беллини.
– Если настаиваешь…
– Помогать предложениями не буду, не мой стиль. Сегодня же свяжусь с лондонской резидентурой, пусть к нему приставят человека. Держи меня в курсе.
Габриель повесил трубку и вышел в коридор, где его поджидал Эфраим Бен-Авраам.
– Куда теперь? – спросил молодой оперативник.
Габриель взглянул на часы.
– Отвезите меня в аэропорт.
13
Лондон
Вечером второго дня своего пребывания в Лондоне Габриель зашел в букинистический магазинчик на Чаринг-Кросс-роуд и купил книгу. Сунув ее под мышку, он направился к станции метро «Лейстер-сквер». У входа в подземку снял поношенный пиджак и бросил его в мусорный ящик. Спустившись вниз, Габриель купил билет в автомате и съехал на эскалаторе к платформе Северной линии, где, как положено, задержался минут на десять. Он пролистал купленную книжку и, найдя нужный абзац, обвел его красным и заложил страницу.
Поезд наконец подошел, и Габриель втиснулся в переполненный вагон, где сразу зацепился за стальную стойку. Ехать предстояло до «Слоун-сквер» с пересадкой на «Набережной». Вагон дернулся, и он еще раз посмотрел на книгу, по корешку которой шла почти стершаяся надпись, сделанная утратившими блеск золотыми буквами:
ПИТЕР МЭЛОУН
МОШЕННИКИ
Мэлоун… Одно из самых ненавидимых в Лондоне имен. Обличитель злодеяний, человек, раскрывающий тайны самых темных махинаций, ломающий карьеры и жизни. Репортер, занимающийся журналистскими расследованиями для «Санди таймс». Список жертв Мэлоуна длинен и интересен, кого только в нем нет: два министра кабинета, высокопоставленный чиновник МИ-5, множество нечистых на руку бизнесменов и даже главный редактор конкурирующей газеты. Кроме того, на протяжении последнего десятилетия он опубликовал целую серию сенсационных биографий и политических разоблачений.
Купленная Габриелем книга была посвящена операциям Конторы. В Тель-Авиве она вызвала бурю, в первую очередь по причине поразительной точности. В ней говорилось, например, о том, что Ари Шамрон нашел информатора даже в высшем руководстве МИ-6. За этими откровениями последовал скандал, который сам Шамрон характеризовал как худший со времен взрыва в отеле «Царь Давид».
Через десять минут Габриель уже шел по улицам Челси, держа в руке книгу Мэлоуна. Сгущались сумерки. Он пересек Кадоган-сквер и задержался
На другой стороне площади стоял серый фургончик американского производства. Когда Габриель постучал в затемненное заднее окошко, дверца открылась, явив темное пространство, слабо освещенное мерцанием приборной панели. Перед ней сидел высокий, жилистый, чем-то похожий на раввина парень по имени Мордехай. Он протянул гостю костлявую руку и помог подняться. Габриель закрыл за собой дверцу и примостился рядом с ним. На полу валялись обертки от батончиков и пустые пластиковые стаканчики. Последние тридцать шесть часов Мордехай прожил в этом фургончике.
– Сколько людей в доме? – спросил Габриель.
Мордехай протянул руку и повернул регулятор звука. Из динамиков донесся слабый голос Питера Мэлоуна, разговаривающего с одной из своих ассистенток.
– Трое, – ответил Мордехай. – Мэлоун и две женщины.
Габриель набрал номер репортера. Звуки, вырвавшиеся из динамиков, напоминали пожарную сирену. Мордехай снова покрутил ручку. Мэлоун снял трубку после третьего звонка и представился. Говорил он с мягким шотландским акцентом.
Габриель даже не попытался скрыть свой израильский акцент.
– Я оставил перед дверью вашу книгу. Советую взглянуть. Перезвоню ровно через пять минут.
Габриель повесил трубку и протер запотевшее окно. Входная дверь приоткрылась на несколько дюймов, из-за нее высунулась, словно из-под панциря черепахи, голова Мэлоуна. Голова повернулась влево, потом вправо – репортер высматривал звонившего. Потом он наклонился и подобрал книгу. Габриель взглянул на Мордехая и улыбнулся. Победа. Через пять минут он нажал кнопку повторного вызова. На этот раз Мэлоун не заставил себя ждать и ответил после первого же звонка.
– Кто вы?
– Вы видели подчеркнутый абзац?
– Убийство Абу Джихада? Ну и что?
– Я был там в ту ночь.
– На чьей стороне?
– На стороне хороших парней.
– Так вы палестинец?
– Нет, Абу Мэлоун, я не палестинец.
– Так кто же вы тогда?
– Агент, носящий в вашей книге кодовое имя Меч.
– О Боже, – прошептал Мэлоун. – Где вы? Что вам нужно?
– Мне нужно поговорить с вами.
– О чем?
– О Бенджамине Штерне.
Долгая пауза.
– Мне нечего вам сказать.
Надо немного нажать, подумал Габриель.
– Мы нашли у него ваш телефонный номер. Знаем, что вы помогали ему в работе над книгой. Полагаем, что вы можете знать, кто его убил и почему.
Еще одна пауза, на этот раз более долгая. Мэлоун обдумывал следующий шаг. Габриель умышленно употребил местоимение мы, и, похоже, это произвело нужное впечатление.
– А если я что-то знаю?
– Мне хотелось бы знать это тоже.
– Что я получу взамен?
Репортер остается репортером всегда, и англичанин намеревался продать свой товар подороже.