Исповедник

Силва Дэниел

– Вы можете их назвать?

Питер Мэлоун широко, как будто стоял перед телекамерой, улыбнулся.

– На мой взгляд, ответ у вас в руках.

Габриель опустил глаза.

«КРУС ВЕРА»: КГБ КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ.

Мэлоун вышел из комнаты и через пару минут возвратился с бутылкой «медока» и двумя большими хрустальными кубками. Щедро наполнив оба, он протянул один Габриелю.

– Говорите на латыни?

– Вообще-то мы говорим на другом древнем языке.

Мэлоун усмехнулся, отпил вина и продолжил рассказ.

– «Крус Вера» в переводе с латыни

означает Истинный Крест. Так же называется тайный орден, существующий в Римско-католической церкви, что-то вроде церкви внутри церкви. Упоминаний о нем вы не найдете даже в ватиканском ежегоднике. Обратитесь в пресс-службу, и вам скажут, что это фабрикация, измышление, клевета, распространяемая врагами церкви с целью ее дискредитации. Но если спросите меня, то я отвечу: да, «Крус Вера» существует, что и доказано в моей книге. Щупальца этой тайной организации проникли на самые верхние уровни Ватикана, сторонники ее пользуются влиянием и властью во многих странах мира.

– Так что же все-таки представляет собой эта организация?

– Она возникла в Испании во время гражданской войны. Ее основатель – священник-антикоммунист Хуан Антонио Родригес. Монсеньор Родригес очень тщательно подходил к отбору людей, которым позволялось вступать в его группу. Подавляющее большинство из них были мирянами; многие и раньше знали друг друга по бизнесу или политике. Родригес привлекал банкиров и юристов, промышленников и министров, шпионов и агентов спецслужб. Понимаете, Родригеса не интересовало спасение душ. По его мнению, этим могли заниматься обычные приходские священники. Он же считал своим долгом совсем другое: защищать Римско-католическую церковь от ее смертельных врагов.

– Что же это за враги?

– Большевики, – сказал репортер и тут же быстро добавил: – И конечно, евреи. В тридцатые годы «Крус Вера» быстро распространилась едва ли не по всей Европе. Ее филиалы обосновались в Италии, Франции, Германии, на Балканах и даже в самой римской курии. Во время войны члены «Крус Вера» работали при папском дворе и в секретариате. Организация расширялась, расширялась и миссия монсеньора Родригеса. Ему уже было мало просто защищать церковь от врагов. Он хотел вернуть ей абсолютную власть и полное верховенство во всех сферах, вернуть то положение, которое она занимала в Средние века. Эта же цель стоит перед «Крус Вера» и сейчас: взять реванш за поражения Реформации и Просвещения и снова подчинить государство церкви. И конечно, они хотят отменить решения Второго Ватиканского собора, которые рассматриваются ими как еретические реформы.

– Как они намерены это сделать?

– «Крус Вера» ненавидит КГБ, но во многих отношениях является его двойником; отсюда и название моей книги. Эта организация ведет тайную войну против тех, кого считает врагами, и действует внутри церкви наподобие тайной полиции, насаждая строгую приверженность доктрине и подавляя инакомыслящих. Да, конечно, диссидентам и реформаторам разрешено время от времени выпускать пар недовольства, но как только они начинают представлять реальную угрозу, «Крус Вера» выходит на сцену и помогает им увидеть свет истины.

– А если они не желают смотреть в нужном направлении?

– Скажем

так, несколько человек, ставших «Крус Вера» поперек дороги, умерли при весьма туманных обстоятельствах. Прелаты, посмевшие выступить против «Крус Вера», умирали от внезапных сердечных приступов. Журналисты, пытавшиеся подобраться к ордену, бесследно исчезали или совершали самоубийства. Та же участь постигла некоторых членов организации, которые пожелали покинуть ее ряды.

– И как же религиозный орден оправдывает применение насилия?

– К насилию прибегают отнюдь не священники «Крус Вера». Они подсказывают, направляют, руководят, а грязную работу берут на себя миряне. В ордене их называют milites Christi – солдаты Христа. Вот им-то и разрешено прибегать к грязным методам, pilleria, ради достижения целей организации. Под pilleria понимается все – от шантажа до убийства. А когда дело сделано, священники отпускают грех. Кстати, солдатам Христа не позволяется исповедоваться посторонним священникам, так что неприятные секреты ордена остаются, так сказать, в семье.

– Как они относятся к нынешнему папе?

– Насколько я знаю, весьма прохладно, если не сказать больше. Папа Павел Седьмой говорит о возрождении и обновлении. Для «Крус Вера» эти слова означают реформы и либерализацию, поэтому они нервничают.

– Почему вы считаете, что «Крус Вера» имеет отношение к убийству Бенджамина Штерна?

– У них мог быть мотив. Если «Крус Вера» чего и опасается, то только того, что мрачные тайны Ватикана станут достоянием общественности, что кто-то доберется до его грязного белья. Орден в первую очередь рассматривает себя, как стража церкви. Если бы ваш друг раздобыл какие-то опасные доказательства, он вполне мог бы попасть в категорию врагов. И «Крус Вера», конечно, позаботился бы о том, чтобы принять к нему самые жесткие меры – разумеется, во благо церкви.

Мэлоун допил свой бокал и налил себе еще. Габриель к своему так и не прикоснулся.

– Если вы разговариваете с людьми, задаете вопросы, суете нос в дела, которые вас не касаются, то скорее всего рано или поздно появитесь на радаре «Крус Вера». Если они посчитают, что вы представляете для них угрозу, то убьют вас без малейших колебаний.

– Ценю вашу откровенность.

– Уговор есть уговор. – Мэлоун взял блокнот и ручку, и роли вдруг переменились. – Теперь моя очередь расспрашивать.

– Только не забывайте о правилах. Если вы предадите меня…

– Не беспокойтесь. Я хорошо понимаю, что «Крус Вера» не единственная секретная организация, прибегающая к pilleria. – Мэлоун открыл блокнот на чистой странице. – Господи, у меня к вам столько вопросов… я даже не знаю, с чего начать.

Следующие два часа Габриель неохотно отвечал на расспросы репортера, выполняя обязательства по своей части сделки. Когда он наконец вышел из дома Мэлоуна, его встретил проливной дождь. Перейдя Кадоган-сквер и свернув на Слоун-стрит, Габриель вытащил из кармана сотовый телефон и набрал номер Мордехая, остававшегося в фургоне.