Испуг
Шрифт:
И тогда я забегал…
Я бегал, а этаж пустел… Люди, торопясь, спускались вниз. Они все вдруг туда побежали. (Курившие в туалете тоже. Все пять. Я считал.) Оставшись на этаже один, я заскакивал теперь в незапертые чиновничьи кабинеты – часть их была оставлена открытыми. Заглядывал на бегу… И предбанник секретарши пуст, и главная дверь этого этажа едва прикрыта – входи, дорогой!.. Не только паника… Если что, ответственный человек скажет – а я ушел на миг, я даже не запер, я не бросал рабочего места! Трудоголик! (Эти нелепые объяснения мелькали в моей голове как сор – как мусор! О чем заботится чиновник,
Кабинет за кабинетом. И всюду на рабочих столах стаканчики с авторучками, то-то украсть бы!.. Компьютеры… Кипы бумаг… Телефоны… Присборенные на окнах шторы…
И почти в самом конце коридора – в отдаленной и маленькой чиновничьей конуре я ее увидел. Даша сидела за столом и рылась в ящиках. (Славика? Стасика? – какая разница.) Искала заначку… Но не находила… Нервничала. Увидев меня, крикнула:
– Дед! Пошел на фиг!
Я уже подошел. Уже обнял ее.
– Иди вниз, дед… Туда, где все люди!
И продолжала рыться. Выбрасывала из ящиков какую-то ерунду… Искала.
– Даша…
Я так долго хотел ее. Мысль моя угасла. Я не успел понять, я уже обнимал ее, алчно дыша духами ее шеи… Елозя по ее лицу губами… А она отталкивала. Отбивалась… Нет-нет и рукой хлеща меня по лицу.
Как вдруг она перестала меня отталкивать и даже подставила грудь под мои губы. Я, конечно, прильнул. Еще бы!.. Раз и другой! Теперь-то я был уверен, что мы (мы оба) уже неостановимы. Разве же старикашка не знал, что ласка, лучшая из женских ласк – встречная! Даша, обняв – да, да, обняв мою голову, прижимала ее к груди. Моими губами чуть выше упругого соска. Вот-вот зазвучит музыка неба!
И губами (моими губами) по груди, по груди, по груди… Возила и елозила моим ртом по каким-то там пупырышкам. Я думал, игра… Вроде как одна из женских предпостельных дразнилок. Некая современная прелюдия к сексу.
Я все же оторвал лицо – захотел увидеть сияющие (или, может, стыдливые) молодые глаза.
– Даша! Даша!
И сладковатый ветерок ее рта… Я млел… «О-ох…» – это знаменитое женское: «О-ох…… Но что-то было, шершавило на ее груди. Словно полоски лейкопластыря… Две… под моими губами. Сладко… Как вдруг лицо Даши отодвинулось. Лицо исчезло… Не успел… А затем и вся Даша от меня отодвинулась – исчезла, улетела с какой-то фантастической быстротой!
Я чувствовал, что я словно бы сильно пьян. В голове туман… Что касается звуков, журчало, как по камешкам. Бежал звонкий (откуда-то и куда-то) ручей.
– Эй, люди… Даша… – позвал я из моего тумана.
Ни людей… ни Даши… Я был один. Я поднялся…
Но звучащий ручеек вдруг стал понятен. Это пристукивали Дашины каблучки. Уходящие ее шаги… Цок-цок. По ступенькам. (Был в отключке минуту-две. Как провалился…)
А когда я выдвинулся в коридор, ощущение (первое из них) было новым ощущением моих ног. Ноги внизу тела слишком уж легко болтались. Да и ботинки касались пола еле-еле! По коридорному паркету я то ли скользил, то ли даже слегка взлетал. (Новичок на коньках.)
На миг Даша привиделась голая и почему-то с огромной почтовой маркой в зубах. Но я разгадал, что фантом. Я напряг мозги – и Даша распалась. С усилием я вернулся в реальность… Где Даша?.. Вышел
А кто-то безумный летел по лестнице вниз. Мне навстречу. Меня поразило, что он с автоматом.
– Что вы здесь делаете? Все уже внизу! Все внизу! – Он пролетел мимо.
Я крикнул ему вдогон:
– Я буду воевать, трус проклятый!
Мне стало отчаянно весело. Я очень и очень смел! Отличное ощущение!.. Я воин.
Наконец на повороте на следующий этаж я увидел неубегающих людей… Пост в три человека. Со стороны лестницы их закрывал большой кабинетный стол… Лежащий на боку. Баррикада.
Пост был с обзором – как раз у большого окна, застекленного квадратиками. Очень удобно! Постовой наблюдал с «калашниковым» в руках… Он выставился коротким дулом прямо в окно. В один из пустых квадратиков окна… На миг мне представился некий пулеметчик, поливающий вражескую улицу свинцом. Я был в восторге! Воин – это прекрасно! Не жаль людей было ничуть… Себя тоже……………………………………………………………………………………………… Галлюцинация сменилась. Галлюцинация стала удивительной!.. Я шел к ним ближе – я шел легко и непринужденно, как идут спуском. Как идут на закате к реке.
Я принял этих трех постовых (вооруженных автоматами мужчин) за людей с удочками на берегу реки – за неудачливых рыбаков! (Рекой в этой галлюцинации было огромное искрящееся стекло окна… И растекающееся солнце за окном. Преломленное мозаичными квадратиками – тысячью стеклышек.)
– Эх вы-ыыы! – подсмеялся я.
Трое постовых посмотрели на меня странно. Трое постовых знали, что – что именно – должно было вот-вот начаться. Они, как и все прочие, уже хотели бы сбежать по лестнице. Они хотели вниз. (Наблюдать в огромное окно нацеленные на тебя дула танков им поднадоело.) Но для меня они были неудачливые рыбаки. Салаги!
«Ну что, ни хера не поймали!» – так я к ним подступил. Так я подсмеивался. В реальной жизни я никогда не кичился тем, что хороший рыбак. А вот тут не сдержал себя… Хвастун…
Они же не умеют держать удочку! А что за узлы на крючках!.. Я потешался над их безрукостью, над их уловом, их мелкой рыбешкой – «кошке? кошке разве что?». Я издевался над ними: даже место у реки не сумели выбрать! «С чего это вы сели жопами на занюханный обрывчик! Вы же у рыбы на виду! На ярком солнце!.. Рыбки хихикают!» – Я небрежно шлепал ладонью по их странным непружинящим удилищам. Эк расставились!
Они угрюмо ворчали. Но без агрессии. Кто я был для них? Тронувшийся старик чиновник?.. Акакий Акакиевич, спятивший от долгого кабинетного усердия под дулами танков. Не покинул этаж. Не покинул рабочее место… В отличие от многих… Бедняга, мол!.. Возможно, они (постовые) меня попросту жалели и щадили.
А я меж тем перешел к самому изысканному рыбацкому оскорблению. Оно заключается в том, что их мелкий улов ты считаешь экологической порчей. Есть такой указ Рыбнадзора: не губить малька. Есть и статья, между прочим. То есть всё, что с трудом поймали, – всю их мелочовку в сетке я издевательски посчитал мальками. «Вам не сойдет с рук. Клянусь, завтра же настучу в Рыбнадзор!» – серьезничал я. Я вошел в роль охранителя природы. Решил сам разобраться с теми, кто портит рыбий генофонд. Принять меры! А в таких случаях – снасть изымают…