Испытание адом
Шрифт:
– Никак нет, гражданин капитан!
– Почему флагман активировал системы РЭБ? – требовательно спросил он тактика.
– Не могу знать, гражданин капитан, – последовал растерянный ответ.
– Проклятье! – выругался энсин Томас.
Один из хевенитских линкоров неожиданно активировал все системы РЭБ. Они по-прежнему уступали мантикорским, но существенно превосходили все, что имелось в распоряжении Народного флота еще полтора-два года назад. Корабль породил тучу помех в которой никак было не разглядеть что-то столь малое, как подвеска.
Он начал докладывать, но Жаклин Армон уже увидела, что произошло.
– Открыть огонь! – рявкнула она.
– Что
– Она без приказа начала ставить помехи, – растерянно повторила Оливия, и Келлет нахмурилась.
– Прошу прощения, Рон, – сказала она контр-адмиралу Портеру и переключилась на капитанский мостик. Экран мигнул, вместо контр-адмирала на нем появилось лицо Холл.
– Лягушечка, что за чертовщина… – начала Келлет.
– Мэм, БИЦ только что… – одновременно с ней произнесла Холл, но их обеих перебила Оливия Моррис.
– Мы на прицеле! – закричала она. – Высвечены лидарами. Множественные источники излучений! Все очень близко, гражданка адмирал!
– Цель захвачена! – выкрикнул Томас, когда прицельный импульс лидара вернулся от мишени обратно к «Гарпии». – Огонь!
Девяносто шесть гразеров девяноста шести ЛАКов нанесли удары меньше чем в течении двух секунд. Правда, при таком угле атаки почти невозможно было попасть в открытые горловины импеллерных клиньев хевов, но по кораблям никто и не стрелял. Целью атаки стали подвески, и девяносто три из них уничтожил первый же энергетический залп. Буксируемые комплексы не были ничем защищены, и импульсы гразеров, способные вспарывать защитные поля и броню тяжелых кораблей, разносили их вдребезги. Когда энергетический луч попадал в цель, она даже не плавилась, ибо тепловая энергия мигом обращалась в кинетическую: часть пораженного материала просто испарялась, с невероятной силой разбрасывая уцелевшие твердые фрагменты. Платформы буксировались в непосредственной близости одна от другой, и некоторые, не попав под прицел, были выведены из строя случайно задевшими их осколками. Но атакующие не собирались полагаться на случайности. Хотя противник по направлению луча мог точно определить координаты нападавшего и нанести ответный удар, второй гразерный залп снес остававшиеся платформы уже после того, как «Шрайки» осуществили пуск ракет.
– Что происходит? – спросила Джейн Келлет, задушив в зародыше едва не прорвавшуюся в голосе растерянность.
– Не могу знать, гражданка адмирал, – ответила Моррис. Ее пальцы бегали по клавиатуре, она сама, Оливер Диамато и боевой информационный центр пытались разобраться в бессмысленной мешанине поступавших сигналов.
– Несуразица какая-то…
– ЛАКи, – вклинился в разговор чей-то голос. Келлет стрельнула глазами на боковой информационный экран коммуникатора и прочитала имя: коммандер Диамато.
– Объясни! – лаконично потребовала Келлет.
– Гражданка адмирал, – очень быстро произнес Диамато, – для такого гразерного залпа манти потребовалась бы дюжина линейных крейсеров, а они не прошли бы незамеченными на такую дистанцию. Кроме того, линейные крейсера стреляли бы и лазерами. Ну, а поскольку атакующих объектов много, это могут быть только…
– Ракетная атака! – доложил боевой информационный центр. – Ракетная атака!
Наблюдая за тем, как противник судорожно приводит в действие генераторы помех, Элис Трумэн обнажила зубы в улыбке. С такого расстояния «Минотавр» не мог увидеть, как обстоят дела с неприятельскими подвесками,
– Дело пошло, Альф, – сказала она коммандеру Джессапу. – Давайте посмотрим, чем вы с коммандером Стахович сможете помочь крылу.
– Есть, мэм. Огонь!
«Минотавр» едва заметно вздрогнул, когда его носовые пусковые произвели ракетный залп. Авианосец находился в девяти миллионах километров позади неприятеля, и этот разрыв неуклонно увеличивался. Увеличение ускорения сократило бы его со временем, но без этого произведенный пуск мог показаться совершенно бесполезным. Однако в погребах «Минотавра» скрывались первые плоды проекта «Призрачный всадник», и ракеты, которые он выпускал залпами, по девять зараз, отличались от всех, что применялись раньше.
– Установить носовую защиту! – скомандовал Майкл Гирман, как только пусковые «Гарпии» покинула последняя из двенадцати противокорабельных ракет.
– Клин в норме! – почти без задержки откликнулся Максвелл.
– Готовы дать рулевому полную мощность реактивных двигателей, капитан, – доложил лейтенант Такахаши.
– Очень хорошо, – одобрительно отозвалась Армон и хищно оскалилась, читая данные на мониторе.
Крыло уже уничтожило неприятельские подвески (возможно, около десятка и уцелело в этом аду, но оказать сколько-нибудь заметное влияние на ход сражения они уже не могли), и теперь к целям неслись выпущенные «Шрайками» ракеты. Угол атаки по-прежнему оставался не самым удобным, но расстояние уменьшилось до двухсот двадцати тысяч километров, а ракеты покидали стволы пусковых с начальной скоростью около 300 км/сек. При ускорении в 85 000 g полетное время должно было составить двадцать две секунды.
На глазах остолбеневшего Диамато к оперативной группе 12.3 устремился чудовищный рой ракет. «Я прав, – отстраненно подумал он, – это могут быть только ЛАКи». Каждый объект по отдельности произвел слишком слабый залп, зато объектов этих было великое множество. И обстрел велся со столь близкого расстояния, со столь многих точек и по стольким векторам, что это исключало возможность эффективной защиты. Тактический компьютер делал все возможное, однако для того, чтобы схематизировать хаотичную атаку, зафиксировав параметры всех поражающих единиц и рассчитать множество векторов перехвата, требовалось время. А его уже не было.
Оперативная группа 12.3 успела выпустить лишь горстку противоракет и почти вслепую, надеясь хоть немного ослабить смертоносный вал, открыть огонь из энергетического оружия. Но тут мантикорские ракеты настигли цели. И, как будто этого мало, «Альказар», головной эсминец группы прикрытия, подвернулся под мощный гразерный импульс «Таскозы». Линкор пытался защититься от врагов, но в результате вспорол защитное поле «Альказара», уничтожив корабль, оказавшийся не в том месте в неподходящее время, вместе со всей командой.
«Шомберг» отстреливался отчаянно. Пальцы Диамато летали по клавиатуре: он позабыл обо всем на свете, кроме необходимости каким-то образом прорваться сквозь завесу помех манти и взять прицел, однако не мог не чувствовать, как содрогается поражаемый гразерными лучами корабельный корпус. Несанкционированный приказ гражданки капитана Холл поставить помехи сделал «Шомберг» менее уязвимым в сравнении с прочими кораблями, но при таком количестве выпущенных ракет часть из них неизбежно должна была найти цель. Корабль содрогался снова и снова, сирены раз за разом извещали о повреждениях в отсеках.