Испытание на прочность
Шрифт:
Впрочем, Туманский старался не влезать в эти дрязги. У него и без того хватало дел на станции, так как после ввода её в эксплуатацию по-прежнему продолжалась пристройка новых отсеков.
Он дождался, когда экипаж челнока поравняется с ним, и, после обмена приветствиями, галантно пропустил вперед Хелен Кайт и её спутников в командный отсек станции.
Вахтенный офицер Иви Лакатош отдав честь командиру и прибывшим, продолжила свою работу, а командир на правах хозяина обратился к Кайт.
— Судя по полученным из комитета инструкциям, вы направлены на станцию со специальной миссией. Однако никаких подробностей я не получил.
— Я в курсе. Вот документы, —
— Я могу ознакомиться с его содержимым?
— Нет, нет. Лучше у себя в каюте. Часть информации носит строго секретный характер, доступ к которой имеете только вы, я, и упомянутые в документе лица.
Командир попытался улыбнуться, но скорее это выглядело как саркастическая усмешка, словно он хотел сказать, — Так-так, опять играем в секретность. Видимо именно так цепкий взгляд Кайт оценил выражение лица капитана. Поэтому ледяным тоном она произнесла:
— Полагаю, часа вам хватит для ознакомления с документами, а я тем временем просила бы разрешения посмотреть место моей будущей работы и личные каюты для меня и прибывших со мной сотрудников. Заодно, не мешало бы привести себя в порядок. Как-никак, почти сутки лета до станции.
— Разумеется. Я дам указание старшему помощнику, чтобы он проводил вас посмотреть новый биологический отсек и показал личные каюты. Они расположены в одном модуле, который недавно построили. Полагаю, вам там понравится.
— Надеюсь, тем более что я принимала участие в его проектировании.
— Как конструктор? — и снова невольно в словах командира прозвучала ирония.
— Нет, как пользователь….
– она хотела что-то добавить, но внезапно воздержалась.
— В таком случае, до встречи через час, — сухо ответил Туманский, понимая, что радушного хозяина из него не получилось, а это ничего хорошего не сулило.
Хорошее настроение мгновенно улетучилось, и, перепоручив Кайт и её спутников Качмареку, который незадолго до этого появился в командном отсеке, командир отправился обратно в свою каюту.
Захлопнув за собой дверь, Владимир швырнул пакет на стол и, достав с полки фарфорового зайца, посмотрел на результат своей работы. Кончик морковки выглядел замечательно. Поставив статуэтку на место, он уселся в кресло, вскрыл пакет и стал внимательно знакомиться с документами.
Из прочитанного стало ясно, что, по согласованию с Международным комитетом по развитию дальнего и ближнего космоса, американская сторона в рамках исследования искусственного интеллекта получила право на проведение на борту станции «Хронопус» серии испытаний опытного образца. Данное сообщение еще больше испортило настроение Владимира. Он был в курсе проблемы, связанной с изучением данного вопроса на Земле.
В свое время, когда развитие искусственного интеллекта стало продвигаться достаточно быстрыми темпами, а позитронный мозг, о котором в свое время писали фантасты, стал близкой реальностью, многие государства посчитали, что это может быть использовано как на благо человечеству, так и во зло, в связи с чем был наложен запрет на создание и испытание опытных образцов. Пресса всего мира писала о том, что государственными мужами руководит желание перестраховаться, подобно тому, как совсем недавно запрещали даже думать о клонировании человеческих органов, а бедная овечка Долли была символом глумления над природой.
Более пяти лет страны одна за другой лишали ученых возможности проводить эксперименты над искусственным интеллектом, и в конечном итоге был установлен Международный запрет.
В полученной Туманским инструкции в общих чертах излагалось, что командиру «Хронопуса» поручается оказывать Хелен Кайт и её сотрудникам всяческую помощь в проведении экспериментов, и одновременно обеспечить полную секретность испытаний.
Последняя фраза окончательно вывела командира из себя. Получалось, что, с одной стороны, он должен во всем идти навстречу Кайт и помогать, а с другой, на любые вопросы персонала станции в лучшем случае отнекиваться, а по существу — врать.
Поставив кристалл памяти, который прилагался к документам, Туманский ввел пароль личного доступа, после чего появилось голографическое изображение. Как он и предполагал, это была запись личного послания Сиранука Синха, главы Международного комитета. В нем он пытался в дипломатичной форме донести мысль, что надо постараться помочь американской миссии в проведении экспериментов, по возможности сделать все, чтобы о них знало как можно меньшее количество людей на станции, чтобы информация никоим образом не просочилась в прессу, и бла-бла-бла, все в том же духе.
Больше всего командира взбесило то, что всё сказанное ровным счетом не говорило ничего о том, что представляют собой эксперименты, какие сроки определены для их проведения, какую конкретно помощь он должен оказать Кайт.
— Интересно, что именно я должен делать, если во всем этом словоблудии ни слова конкретики про сам эксперимент? — гневно произнес Владимир, после чего сложил все документы, включая кристалл, обратно в папку и убрал в сейф, который был вмонтирован в стену возле стола.
— Полный идиотизм, — подытожил он свои умозаключения, и, взглянув на часы, дабы успокоиться снова занялся фарфоровым зайцем.
Глава 2
— Точность — вежливость королей, — любил повторять Туманский всякий раз, когда кто-то опаздывал и начинал оправдываться. Сам он придерживался принципа: лучше прийти на пять минут раньше, чем на пять минут позже. Поэтому, взглянув на часы, он отправился в командный отсек. Подходя к двери, он решил, что будет гораздо лучше, если наметившиеся разногласия и взаимная неприязнь, которая неизвестно отчего возникли к Кайт, будут исчерпаны, и с привычной для себя улыбкой, перешагнул порог отсека.