Испытание огнем

Снайдер Мария

Лист перевел взгляд на Ари и Янко. Они препирались, решая, кто будет охранять, а кто вести, фургон.

– Они всегда так спорят?

Я рассмеялась.

– Они так разговаривают.

Лист вздохнул.

– Удивляюсь, как только мы смогли добраться до Ситии. – Он остановился и вдумчиво произнес: - Я, по-моему, всегда пропускал мимо ушей их болтовню.

– Я всегда так делаю, – фыркнула я.

Понимая, что дом теперь не безопасен, мы назначили примерное время и место встречи. Я попрощалась с Листом и остальными, и мы направились на запад, надеясь в сумерках добраться до земель клана Кристаллов.

Потом мы пойдем вдоль их границы на юг к землям Танцоров В Шторм. Пересечем их, а за ними и земли Доброй Крови – и подойдем к границе территории Драгоценной Розы.

Родной клан Айрис добивал и полировал алмазы и камни. На ситийском рынке фигурируют драгоценности почти лишь из одного этого клана.

Так как я оделась под мужчину, то, соответственно, выбрала себе мужское имя «Эллион» и попросила всех меня им называть. День становился жарче, солнце уже почти достигло зенита, мы как раз установили устойчивую рысь [9] . Валекс надеялся, что спокойная погода привлечет на дорогу больше людей.

– Почему? – недоумевал Тано.

9

Рысь – один из лошадиных аллюров. Кроме рыси существуют так же шаг и галоп. Двигаясь рысью, лошадь развивает скорость до пятнадцати километров в час.

– Тогда мы будем одними из многих, а не единственными, - объяснил Валекс.

Они ехали вместе и обсуждали, как лучше всего найти сарай с членами семей советников. Кики ехала позади Топаза. Она сторонилась его. Интересно, Кейхил вообще оплакивал свою лошадь? Они были вместе еще с его молодости. Мой взгляд перешел на Граната. Вспомнилось, как я выпрашивала его у конюха и пообещала привести ему авибийского меда. Гранат уже так долго вместе с нами, что я даже вспомнить не могу, когда именно потеряла мед. Конюх заставит меня много недель вычищать конюшни – захихикала я.

Ну что же, хотя бы один плюс в вечности вместе с Искателем Огня есть: не придется ничего чистить. А, и еще один: летучих мышей не будет.

Мой новый друг приютился в моем капюшоне. Я даже приноровилась его вообще не замечать. А он преспокойно спал вместе со мной в дневные часы.

За всю поездку Маррок не проронил ни слова, но все же я надеялась узнать, что с ним сделали в Крепости.

– Кейхил подставил меня, - бросился рассказывать он, когда я спросила. – Наговорил, будто остался вместе с Копьеглавом, чтобы разыскать и уничтожить группировки давиинцев. А потом заманить его обратно в Крепость. Но ты ему все время мешала. Он убедил меня взять всю вину на себя и назвать тебя и Листа своими сообщниками, а уже это подтолкнет совет к нападению на Иксию. Он пообещал… - Маррок остановился, коснулся рукой правой щеки. – Когда я возьму все на себя, он меня вытащит. Я вполне расплатился за свою ошибку… - он вздрогнул – и до сих пор расплачиваюсь.

– Жестокое предательство, - согласилась я.

Маррок удивленно на меня уставился.

– А оставить нас одних в Иксии, ты предательством не считаешь?

– Нет. Это было не намеренно. Я хотела тебя защитить и была честна с тобой с самого начала. Проблема в том, что я лгала самой себе.

– И до сих пор расплачиваешься? – Маррок улыбнулся.

Улыбка стерла с его лица морщины и словно омолодила его на несколько лет.

– Да. Это и есть главная проблема в ошибках – последствия. Но как только мы разберемся с отказниками и Кейхилом, я расплачусь за очень многие свои ошибки.

Марок вопросительно на меня посмотрел, но мне не хотелось объяснять. И я спросила:

– Ты помнишь, как выбрался из Крепости?

Уголки губ Маррока опустились.

– К сожалению, нет. Я тогда и два слова в мыслях связать не мог. Не знаю, как Лунный Человек смог меня спасти. Я теперь обязан ему жизнью.

Он оглянулся вокруг и, понизив голос, сказал:

– Когда я без него, то чувствую себя… слабым. И старому солдату очень тяжело в этом признаваться.

Больше никто ничего не сказал. Ровно в полночь мы расположились отдохнуть лагерем. Смешно, как мы без лишних слов почти автоматически взялись за рутинную работу: Тано сразу же отправился на охоту, я начала вычесывать лошадей, Валекс разжигал костер, а Маррок – готовил мясо.

– Сейчас бы сюда Листа, он бы приготовил все так, что мы бы пальчики облизывали, – оправдывался Маррок, когда накладывал нам на тарелки тушеного кролика. По вкусу кролик был слишком мягким, но раз живот его не отверг, то вполне съедобным.

После ужина мы расстелили спальные одеяла и определились с графиком дежурств. Я подтянула свое одеяло поближе к Валексу и прижалась к нему.

– Все в порядке, любовь моя?
– Прошептал он мне на ухо. – Ты слишком тихая.

– Просто волнуюсь о семьях советников.

– Думаю, что все пройдет без проблем. Мои дротики со снотворным для стражников, и твой кураре для искателей сделают свое дело. К тому же мы застанем их врасплох.

– А если кто-то болен или ранен? Умирает? Стоит мне потянуть магию, как об этом узнают отказники.

– Тогда тебе придется выбирать: либо жизнь одного человека, либо будущее всей Ситии. Что-что а волноваться абсолютно бессмысленно. Лучше продумай свои последующие действия. От этого больше толку, чем от пустых терзаний.

Он прав. В конце концов, я уснула.

Во сне за мной гнались тени. Потерянные и испуганные, они шатались по миру теней. А стоило в родной для них тьме загореться свету, как они сжимались и прятались, ожидая наступления светящегося охотника. Всегда, когда приходил охотник, он забирал в своих огненных сетях многих из них. Они не понимали, почему он приходил, и ничего не знали о мосте к небу. Они цеплялись за этот мир, требуя возмездия и правосудия.

Теням нужен провожатый, который мог бы убедить их отпустить свой гнев и указать нужный путь.

– Эллион... Эллион... Элена! Проснись.

Я перевернулась на другой бок.

– Хочу поспать, - пробормотала я.

– Ага, как и все мы. Но сейчас твое дежурство.
– Будил меня Валекс.

Глаза слипались. Но один глаз открыть я все-таки смогла.

– В костре есть чайник с чаем.
– Я не шевелилась, поэтому Валекс просто поднял меня на руки, поставил на землю и улегся на моем одеяле.
– Аххх. Тепленькое.

– Ты злой, - пожаловалась я, но он делал вид, будто уже уснул.