Испытание огнем
Шрифт:
Подчиняясь настойчивому требованию охранника, Стелла встала и не спеша положила телефонную трубку на рычаг. Сэм был адвокатом, подумала она, но он очень мало знал о тюремных порядках.
Когда следующим утром Карл Уинтерс появился в тюрьме, чтобы препроводить Стеллу в Хьюстон, у него под мышкой была целая кипа свежих газет, а на лице блуждала довольная улыбка. Стелла вышла из своей комнаты и протянула вперед руки, давая Уинтерсу возможность надеть наручники. Но он не сделал этого, а только ткнул ей в лицо местную газету «Даллас Морнинг Ньюс».
— Я тут прикупил несколько газет, чтобы почитать в самолете. Узнаешь кого-нибудь?
Стелла
Стеллу поместили в Центральную тюрьму на улице Франклина. В этом здании содержали арестованных женщин. Это была одна из четырех тюрем, расположенных в Хьюстоне. Ее зарегистрировали в полдень и сообщили, что обвинение предъявят только на следующий день. Она попросила разрешения позвонить по телефону, и ей любезно предоставили такую возможность. После нескольких попыток ей удалось наконец дозвониться до Марио.
— Меня арестовали, — кратко сказала она. — Кто-то убил Тома Рэндалла.
— Я уже слышал об этом по радио, — ответил Марио. Несколько секунд оба молчали. — Как только я узнал новость, — добавил он через некоторое время, — я тут же попытался связаться с тобой, но мне это не удалось. Я был взбешен, Стелла.
— Мне бы очень не хотелось говорить об этом по телефону, — сказала Стелла. — Посетителей пускают сюда с восьми часов вечера. Будет чертовски здорово, если ты придешь ко мне.
— Что ты хочешь этим сказать? — удивленно спросил Марио. — И почему ты говоришь со мной таким тоном, Стелла? Что я сделал?
— Ты сам знаешь, — прошипела Стелла, понизив голос, чтобы никто из присутствующих не мог услышать, что она говорит.
— Нет, не знаю, — добродушно признался Марио. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, Стелла. Если произошло нечто такое, о чем я обязательно должен знать, то почему бы тебе не сказать об этом сейчас? Почему ты заставляешь меня ждать до вечера?
— Ты должен быть здесь ровно в восемь, — строго приказала Стелла. — Уинтерс заставляет меня сделать заявление, но прежде мне надо поговорить с тобой. — Она выдержала паузу и через секунду добавила: — Ты не пришел тогда домой, Марио. Я очень хочу знать, где ты находился и что делал в то самое время, когда был убит Рэндалл. И не думай, пожалуйста, что тебе удастся обмануть меня. Я хочу знать правду, независимо от того, что ты сделал. Я нашла порошок кокаина в твоей фотолаборатории. — Стелла не стала ждать, что ответит брат. Она быстро положила трубку и сказала охраннику, что готова отправиться в камеру.
— Я не могу взяться за твое дело.
Пол Брэнниген, адвокат, которого так настойчиво рекомендовал ей Гроуман, пришел в тюрьму на следующее утро. Он добился, чтобы ему позволили поговорить со своей потенциальной клиенткой с глазу на глаз, а не через стеклянную перегородку. Ему уже было под пятьдесят, и к этому возрасту он стал довольно яркой фигурой в Хьюстоне, хотя грешил порой вычурностью и эксцентричностью, по мнению Стеллы. Гроуман дал ему блестящую характеристику, и поэтому Стелла с самого начала отнеслась к нему с доверием.
Адвокат
— Что вы хотите этим сказать? — спросила Стелла. — Почему вы не можете взяться за мое дело? Разве Гроуман не сообщил вам, как это важно для меня? Он сказал, кто я такая?
— В данный момент я занимаюсь не менее важным делом и уже проделал значительную работу, — сказал он, теребя пальцами кончики своих жалких усов. — Я не говорил, что не смогу представлять ваши интересы в будущем, поэтому не надо портить ваше симпатичное личико такой недовольной гримасой. Я просто не могу взять ваше дело прямо сейчас, да еще в условиях полного отсутствия надежной информации. — Он сделал паузу и задумался. — На вашем месте я бы все тщательно взвесил и попытался бы, так сказать, самостоятельно защитить собственные интересы. На этой стадии судопроизводства все довольно просто. Это обычная рутина, а вы, насколько я знаю, являетесь весьма квалифицированным адвокатом. Все, что вам нужно сделать сейчас, так это заявить о своей полной невиновности. — Он весело рассмеялся. — Черт возьми, зачем вам нужен такой старый проходимец, как я, да еще берущий за свои услуги столько денег? Ведь вы — та самая молодая особа, которую так часто показывали по телевизору в последнее время!
Стелла согласилась с его доводами. Они показались ей достаточно разумными. Она и сама знала, что процесс предъявления обвинения будет несложным.
Их разговор коснулся гонорара, который он хотел бы получить, если бы взялся за ее дело на заключительном, наиболее важном этапе. Стелла и раньше слышала, что Брэнниген очень много берет за свои услуги, но когда он объявил ей свои условия, она чуть не упала со стула.
— Пятьдесят тысяч? — изумленно переспросила она. — Вы хотите пятьдесят штук только за то, чтобы взглянуть на мое дело? Но я почти столько же зарабатываю за целый год!
— Но ведь речь идет об убийстве, — возразил он. — Очень сложном убийстве. Мне нужно будет нанять следователей, отложить в сторону все свои дела и дела моих клиентов. Мне придется потратить уйму времени на подготовку и проведение собственного расследования, организацию многочисленных интервью с представителями прессы. Должен сказать вам, дорогая моя, — продолжил он, что если дело дойдет до суда, то суммой в пятьдесят тысяч вы не отделаетесь.
На этой весьма прискорбной ноте Стелла завершила свою первую встречу с Брэннигеном. Надзирательница, которая пришла, чтобы отвести ее в камеру, любезно позволила ей воспользоваться установленным в коридоре телефоном и позвонить Сэму за счет абонента. В Хьюстоне все высокопоставленные заключенные содержались в отдельных камерах, которые назывались сегрегированными номерами. Когда Стелла впервые увидела свою камеру, она поняла, что это значит: в помещении не было окон с решетками, через которые можно было бы наблюдать за происходящим в камере, а внутреннее пространство камеры оказалось таким крошечным, что скорее напоминало клетку для домашней птицы.