Испытание огнем
Шрифт:
Потом до нее стали доноситься только отдельные фрагменты беседы, которая больше напоминала перепалку.
— Завтра… больше денег… я обещаю… это стоит того… пожалуйста. — У ее отца был ярко выраженный итальянский акцент, и, хотя голос показался ей знакомым, Стелле мешала сосредоточиться мысль о том, что он не принадлежит ее отцу. Говорил явно кто-то другой.
— Стелла, — тихо спросила Бренда, — что происходит?
— Я слышу голос какого-то мужчины. Он о чем-то просит моего отца. Не понимаю только, о чем. «Больше денег… еще деньги, — говорит он. — Если вы подождете, я достану еще денег». — Стелла закрыла глаза и вновь прислушалась к голосам, которые продолжали доноситься
— Так кто же этот человек, Стелла? Ты видишь его лицо?
— Нет, — ответила Стелла, по-прежнему не открывая глаз, — но, кажется, я узнаю его голос. Не могу только точно определить, кому он принадлежит.
— Включите вторую запись, — сказала Бренда инженеру, — быстро.
Стелла снова услышала тот же голос.
— Алло, — сказал какой-то мужчина. — Кто это? Уж если позвонили, то говорите, — слова повторились несколько раз, прежде чем Бренда заговорила снова.
— Это тот самый голос, Стелла?
— Не знаю, — ответила она. — Он вроде бы похож, но не совсем. Мне нужно, чтобы он повторил сказанное на лужайке, тогда я наверняка узнаю его.
Бренда сняла с головы шлем и водрузила его на специальную консоль.
— Это все, чего я смогла добиться, — бросила она инженеру. — Я очень сомневаюсь, что смогу заставить Клементина Каталони надиктовать мне нужный текст. Единственное, что мне удалось сделать, так это позвонить ему и записать пару фраз на пленку.
— Мы можем попытаться подобрать похожий голос, — предложил инженер по звуку.
— Похожий на чей? — спросила Бренда, испытывая разочарование от того, что дело застопорилось. — Голос, который нам нужно подобрать, звучит сейчас у нее в подсознании, Билл.
— Послушайте, — заметил инженер, — я просто стараюсь помочь. Мне так до сих пор и не сказали, чем мы здесь занимаемся.
Снова надев шлем, Бренда сообщила Стелле, что им следует попытаться продвинуться дальше. Если придется, они всегда смогут «вернуться» на кухню и попробовать повторить все с самого начала.
— Теперь я перенесу тебя в гостиную, — сказала она. — Ну, как там все выглядит?
— Прекрасно, — ответила Стелла, — но только у нас не было такого стула, хотя мне кажется, это не имеет существенного значения. По крайней мере он стоит в нужном месте.
— Здесь, значит, подрались твой отец и Рэндалл, правильно?
— Правильно, и мне тогда еще досталось по животу.
— Хорошо, а что случилось после драки?
— Том вышел через парадный вход, а я отправилась в свою комнату.
Бренда опять нажала на какие-то кнопки у себя на пульте, и Стелла увидела, как она собственной персоной идет по коридору к себе в комнату. Дойдя до раскрытой двери, она перешагнула порог, и перед ней предстала точная копия ее комнаты. Покрывало на кровати было того же бело-розового цвета, ее туалетный столик находился в месте, где когда-то стоял в действительности, а на столешнице красовалась та самая коробка со спичками, о которой упоминал Рэндалл.
В углу Стелла заметила несколько жезлов для жонглирования и то, что при ближайшем рассмотрении оказалось формой девочки-мажоретки. Аккуратно расправленная форма висела на плечиках. Стелла рассмеялась про себя, подумав о том, насколько Бренда идеализировала ее. В те времена она убирала свою комнату примерно так же, как сейчас это делал Марио у себя в квартире. Стоило ей тогда сбросить форму после футбольного матча, как она, тут же забыв о ней, оставляла платье на полу. Мать Стеллы имела обыкновение высмеивать ее «за блестящую способность устраивать тарарам». Стелла постоянно разбрасывала одежду по
Стелла закрыла глаза и позволила себе еще раз погрузиться в прошлое. Она снова представила, как вместе с другими девушками возвращается домой после футбольного матча. Обычно они все весело шутили в такие вечера и смеялись, как и сейчас. Ее лучшая подруга Кэти то и дело подталкивала ее в бок, а еще одна девушка внезапно попыталась подпрыгнуть и вскочить ей на плечи. Стелле казалось, что она наблюдает за этой сценой откуда-то сверху. Юное, счастливое лицо Стеллы вдруг поднялось вверх, и испытуемая поняла, что видит себя в полном расцвете красоты и молодости. Она почувствовала, что ее глаза наполнились слезами, а сердце замерло, словно кто-то сдавил его железной рукой. Она поняла, какую ночь теперь вспоминает, — ту самую, когда Том Рэндалл отвез ее на озеро и занимался с ней любовью в первый раз в жизни. Нет уж, возвращайся назад, мысленно приказала она своему юношескому образу, ведь ты еще не знаешь, что ждет тебя в будущем. Ты еще не знаешь, что за блаженство первой страсти тебе придется расплачиваться годами душевных мук. Тебе уже никогда не придется чувствовать себя в безопасности, ты никогда больше не увидишь своих родителей и не почувствуешь их заботу и ласку. Ты даже не знаешь, что уже никогда больше не увидишь свой дом…
— Ты только посмотри, как здорово, — обратилась вдруг к ней до боли похожая на нее юная девушка, подбросив вверх жезл и поймав его, сдвинув вместе ноги. А вот и ее ноги — без малейшего изъяна, покрытые ровным золотистым загаром: кожа — молодая и упругая. — Знаешь, — снова повернулся к ней образ юности, подкидывая жезл, — я хочу попросить миссис Фишер, чтобы мне разрешили жонглировать им во время открытия футбольного матча на следующей неделе.
Поскольку в пожаре погибли все семейные фотографии, Стелла уже успела забыть, как она выглядела без своих, уже ставших привычными шрамов. Лицо, которое предстало перед ней, казалось таким чистым, свежим и юным, что у нее на секунду перехватило дыхание. Неужели она и в самом деле была когда-то такой? Неужели эта юная, прекрасная женщина, полная надежд и ждавшая от жизни только самого прекрасного, до сих пор живет где-то в тайном уголке ее души.
Стелла открыла глаза. Образы, созданные компьютером, казалось, ожили и стали изменяться — спустя мгновение они были уже абсолютно реальными и узнаваемыми, поскольку сильно отличались от тех, что создало умение и воображение Бренды. Неожиданно у Стеллы увлажнились ладони и ее душу наполнил страх. Она прижала руки к животу и скривилась от боли.
— Что происходит, Стелла? Сейчас же мне скажи!
— Только что вошел Том и запер двери, — ответила она. — Мой отец ударил меня, и я испугалась, что он может появиться здесь и стукнуть меня еще раз. У меня болит живот. И вообще — все ужасно. Ужасно и чертовски стыдно. Мне досадно, что я так подвела своих родителей. Мне кажется, что своим поведением я насолила всем…
— Каким образом вошел Том? — спросила Бренда, введя соответствующую информацию в компьютер. — Разве он не покинул до этого дом через парадный вход?
— Он говорит, что ему удалось пробраться через окно в подвале, — еле слышно ответила Стелла. — Мне необходимо лечь. Я плохо себя чувствую, меня бьет озноб.
— Наконец-то она включилась, — заметила Бренда, обращаясь к инженеру и слегка отодвигая микрофон. — Слава Создателю, мы, кажется, добрались до ее подсознания. Вот теперь, вполне вероятно, нам удастся добиться чего-нибудь стоящего.