Испытание огнем
Шрифт:
Она взяла ключ от номера у портье и поднялась наверх, размышляя о том, что теперь ей придется куда-то переехать. Вряд ли этот подонок придет к ней уже сегодня ночью, пыталась успокоить себя она, открывая дверь комнаты. Едва ли этот человек настолько глуп, что попытается устроить засаду в той же гостинице.
Стелла быстро сбросила одежду и вошла в ванную. В этот момент в комнате зазвонил телефон. Прикрывшись наспех полотенцем, она выскочила из ванной и сняла трубку.
— Это Стелла Каталони? — прозвучал мужской голос.
— Да, — ответила она. — С кем я говорю?
— Это Виктор Пилгрим, — раздалось
Стелла не спала всю ночь. Когда она приехала в офис Джека Фитцджеральда в девять часов утра, ее глаза были красными от усталости, а кожа приобрела землистый оттенок. Гроуман уже ждал ее в приемной Фитцджеральда. Он только что прилетел из Далласа.
— Я звонил тебе в гостиницу из аэропорта, — сказал он, окидывая взглядом человека, вошедшего вместе с ней. — Мне сказали, что ты просила передать, чтобы я приехал прямо сюда. Что происходит, Стелла?
— Вот, — сказала Стелла, показывая кивком головы на незнакомца, — это Виктор Пилгрим — главный свидетель обвинения.
— Понимаю, — неуверенно произнес Гроуман. — Ты хочешь ввести меня в курс дела?
— Нет смысла дважды повторять одну и ту же историю, — устало сказала она. — Фитцджеральд уже пришел? Я звонила ему домой и передала, что мы будем ждать его в офисе.
Гроуман подошел к столу секретаря и попросил ее связаться с ним по селекторной связи. Как только девушка сообщила, что ее шеф их ждет, они тут же вошли в кабинет и уселись в тяжелые дубовые кресла, расставленные вокруг стола Фитцджеральда.
— Мистер Пилгрим хочет что-то заявить нам, — начала Стелла. — Давай, Виктор, — подбодрила она его, — расскажи им все, что ты сообщил мне.
Виктор Пилгрим оказался простецким парнем со светло-каштановыми волосами и тонкой полоской усов над верхней губой. Он был одет в розовую майку и хлопчатобумажные слаксы. Казалось, что когда-то он был сильным и крепким малым, но сейчас его плечи были опущены, а от былой упругости мышц не осталось и следа.
— С чего мне начать? — неуверенно спросил он несколько патетически.
— С самого начала, — предложила Стелла. — Расскажи все, что только что говорил мне.
Он замер на какое-то мгновение, а затем тяжело вздохнул.
— Я получил ранение при исполнении служебных обязанностей, — начал он медленно. — Это случилось несколько лет назад, когда я занимал должность заместителя шерифа в округе Сан-Антонио. Сперва у меня не было никаких проблем. Мною занимались отличные врачи, а сослуживцы всячески поддерживали меня. Но как только отпуск по ранению закончился, начальство потребовало, чтобы я вышел на работу. Мне сказали, что я буду сидеть в участке как дежурный, пока не поправлюсь окончательно и снова не приступлю к патрулированию. — Он откашлялся, прочищая горло. — А я к тому времени уже твердо решил, что больше никогда не выйду на улицу в форме полицейского. И дело было даже не в моей ноге. Это из-за жены.
— Она совершенно слепая, — пояснила Стелла. — Виктор сказал мне, что ее когда-то изнасиловали. Нападая, насильник ударил ее бейсбольной битой по голове. Удар оказался настолько сильным, что она ослепла.
— Оба несчастья произошли примерно в одно и то же время, — продолжал Пилгрим. — Вначале пострадал я, а потом было совершено нападение на мою жену. Я очень не хотел
— Продолжайте, пожалуйста, — сказал Фитцджеральд, доставая сигару и зажигая ее. Через секунду комната наполнилась ароматным сигарным дымом. — Если вы получили ранение при исполнении служебных обязанностей, то почему же департамент полиции Сан-Антонио не оформил вам пожизненную пенсию?
— Совсем не потому, что я не хотел получать такую пенсию, — твердо сказал Пилгрим. — Я даже нанял адвоката, чтобы он помог мне, но все было бесполезно. Эти люди… Я просто не знаю… — Его голос слегка задрожал. — Мне показалось, что они делают все возможное, чтобы осложнить жизнь таким, как я. Мне все время повторяли, что я симулирую, что все придумал, и так далее. Главный врач округа попытался убедить меня в том, что нет никаких причин для оформления мне пенсии по нетрудоспособности. Я не знаю, может быть, он был прав, но я к тому же не мог оставлять дома свою жену одну…
— Как вы познакомились с Каталони? — спросил Гроуман.
— Тогда я еще был в отпуске по причине ранения. Я стал членом общества «Рыцари Колумба», — продолжил Пилгрим. — Просто так, от нечего делать. Должен же я был чем-то заниматься? Я познакомился с Клемом на одном из мероприятий общества в Хьюстоне. — Он замолчал, подбирая слова. — Я не помню точно, как это произошло. В разговоре с ним я упомянул о своих проблемах, и Клем сказал, что может помочь. Он пообещал, что примет меня на работу без медицинского освидетельствования. Мне только нужно было скрыть хромоту. — Пилгрим пожал плечами. — Он даже предложил мне научиться ходить так, чтобы хромота казалась особенностью моей походки, как будто я переваливаюсь из стороны в сторону. Я точно помню, что он сказал. — Он снова замолчал и посмотрел Фитцджеральду в глаза. — «Просто ходи, покачиваясь, — сказал мне Каталони, — и никто не догадается, что ты хромой».
— А теперь сообщи все, что случилось с тобой после переезда в Хьюстон, — вмешалась Стелла.
— Ну, ничего особенного не произошло, — продолжил он. — Я приступил к работе в патрульной службе. Мне было очень трудно выполнять эту работу, но я глотал массу таблеток и старался следовать его указаниям, избегая пешей ходьбы и преследования преступников без автомобиля. А моя жена все это время оставалась в Сан-Антонио, где за ней присматривала ее сестра. Спустя примерно полгода Каталони вручил мне бумаги, свидетельствующие о том, что я выхожу в отставку как совершенно нетрудоспособный. Документы были подписаны главным врачом города, хотя я и в глаза его не видел.
— Какая же травма упоминалась в медицинском заключении? — спросил Гроуман.
— Однажды ночью Каталони устроил так называемый несчастный случай, — сказал Пилгрим. — Он все подстроил так, как будто я действительно получил травму при исполнении служебных обязанностей, хотя мне ни разу не пришлось обратиться в больницу. Он снабдил меня бумагами, в которых тем не менее указывалось, что я проходил лечение. Там даже были счета из больницы, но, я думаю, все они были фальшивыми. Скорее всего он отпечатал их в какой-нибудь издательской фирме. Городское управление приняло эти документы без каких-либо вопросов, и очень скоро я получил пожизненную пенсию.