Испытание правдой

Кеннеди Дуглас

Мистер Мартелл заверил меня, что, если Лиззи попытается закрыть свой пенсионный счет, полиция будет информирована немедленно. Точно так же как копы продолжали контролировать снятие наличности в банкоматах.

— У меня одна дочь только что поступила в Бостонский колледж, а другая учится в старшей школе, — сказал он. — Так что я очень сочувствую вам в вашей ситуации. Представляю, что вы сейчас переживаете. Это худший кошмар любого родителя.

— Да, — согласилась я. — Это точно.

Пока я была в банке, отец пробрался в офис Лиззи, и ему

удалось поговорить с тремя ее коллегами, включая женщину по имени Джоан Сильверстайн, которая была с ней в доверительных отношениях… хотя Лиззи никогда не упоминала о ней в разговорах со мной.

— Похоже, — сказал отец, — что к Лиззи относились по-разному. Она могла быть очень отзывчивой и в то же время холодной и высокомерной.

— Это что-то новенькое, — удивилась я.

— Двое из тех, кто работал под ее началом, даже жаловались на нее боссу, мистеру…

— Керби.

— Точно… Как бы то ни было, они говорят, что Лиззи бывала чересчур требовательной и не терпела ошибок. Она уволила молоденькую стажерку, когда та напутала со сделкой, на которой клиент потерял около десяти тысяч долларов, — эти деньги Лиззи удалось отбить на следующий же день. А однажды, когда у нее сорвалась крупная сделка, она запулила монитором через всю комнату. За это она получила выговор от мистера Керби и оплатила ущерб из собственного кармана. В качестве извинения всем, кто стал свидетелем этого инцидента, она преподнесла по бутылке винтажного шампанского. Пожалуй, чересчур щедрый жест.

— У нее была привычка сорить деньгами, — сказала я и поделилась с ним тем, что узнала о ее финансах от мистера Мартелла.

— Что ж, не могу сказать, что меня это сильно удивляет — коллеги говорили о ее неслыханной щедрости: она всегда платила по счету в кафе, одалживала деньги всем, кто нуждался, отваливала солидные суммы в благотворительные фонды, прежде всего в Массачусетскую организацию по охране женского здоровья, для группы, выступающей против запрещения абортов.

— Об этом лучше не говорить ее брату, а уж тем более его жене. Есть какие-нибудь соображения, почему она выбрала именно эту группу в качестве объекта благотворительности?

Отец посмотрел мне в глаза:

— Три месяца назад она сделала аборт.

До меня не сразу дошло. Я была ошарашена — не столько новостью о том, что Лиззи прервала беременность, сколько тем, что я ничего об этом не знала.

— Кто тебе это сказал?

— Ее подруга, Джоан Сильверстайн.

— Она что, вот так ни с того ни с сего выложила эту информацию?

— После того как мистер Керби разрешил мне пообщаться с ее коллегами и я расположил их к откровенности, я пригласил Джоан, которая, как мне показалось, была к ней ближе всех, пойти перекусить со мной. Очаровательная молодая женщина эта Джоан. Выпускница Гарварда, потом год училась в Сорбонне, свободно говорит по-французски, обладает потрясающим чувством юмора.

Я услышала собственный голос:

— Позволь, я угадаю. Ты назначил ей свидание сегодня вечером?

Отец

поморщился, и мне стало стыдно.

— Извини, — сказала я, — это было лишнее.

— Как бы то ни было, — продолжил он, — за ланчем я спросил Джоан, не намекала ли Лиззи на то, где она может скрываться. Пришлось немного поднажать, по-дружески, и она рассказала мне про аборт. Лиззи призналась только ей. Это случилось месяца три назад. Маккуин был отцом ребенка, и именно он настоял на аборте, но поклялся, что, как только он уйдет из семьи, у них будет общий ребенок.

Мне стало нехорошо. Я была готова убить этого негодяя Маккуина — обещал ей ребенка, а сам заставил прервать беременность. Уже тогда он, наверное, продумывал пути отхода, но при этом морочил ей голову общим будущим, чтобы она продолжала с ним спать. Неудивительно, что бедняжка Лиззи нафантазировала про беременность, ведь ее обманом заставили поверить в то, что ребенок от замечательного доктора Маккуина обязательно будет.

— Эта женщина рассказала тебе, как Лиззи перенесла аборт?

— Она проделала все это во время ланча и попросила Джоан сходить с ней для моральной поддержки. Выйдя из операционной, она повела себя так, как будто ничего не произошло, и настояла на том, чтобы вернуться на работу… хотя Джоан и уговаривала ее поехать домой. Но она все-таки вернулась в офис и отработала ехце восемь часов. До конца недели она трудилась в таком же бешеном ритме, засиживаясь на работе допоздна. И вот в пятницу, под конец рабочего дня, когда все рке расходились, Джоан зашла в туалет и услышала, как рыдает женщина в одной из кабинок. Это была Лиззи. Джоан понадобилось минут двадцать, чтобы успокоить ее, а потом Лиззи умоляла ее не говорить никому об этом. В понедельник Лиззи пришла на работу как ни в чем не бывало… Есть еще кое-что, о чем тебе следует знать, Ханна. После ланча с Джоан я позвонил в Массачусетскую организацию по охране женского здоровья и попросил соединить меня с мисс Гиффорд из отдела по связям с общественностью. Поначалу она не поверила, что я дедушка Лиззи, и задала мне кучу вопросов о ней, поскольку, как объяснила она, организация постоянно получает угрозы от фанатичных сторонников запрещения абортов. Убедившись, что я именно тот, за кого себя выдаю, она ни словом не упомянула об аборте Лиззи — врачебная тайна, слава богу, еще существует, — но сказала, что Лиззи сделала самое крупное за все время существования организации пожертвование.

— И сколько же?

— Двадцать тысяч долларов.

— Ты шутишь?

— Ну, это же все-таки на благое дело, — сказал отец. — Хотя, конечно, сумма впечатляет. Должно быть, они оказали ей огромную моральную поддержку.

Этот разговор состоялся все в том же баре отеля «Оникс». Было начало седьмого. Я функционировала в режиме пятичасового сна, нервы у меня были на пределе, а моя маленькая девочка до сих пор не нашлась. От новостей голова шла кругом. Больше всего мне сейчас хотелось исчезнуть и побыть одной.