Испытание страстью
Шрифт:
— Пожалуйста, не бей меня, — попросил он, чтобы угомонить ее. — За дни, проведенные с тобой, мое тело превратилось в сплошной синяк.
Скажи он что-либо другое, она бы только сильнее разозлилась, но его шутка остудила ее пыл. Эксия не ожидала от себя того, что сделала в следующую секунду: она уронила голову ему на грудь и разрыдалась.
Джеми поплотнее запахнул на ней чепрак и принялся убаюкивать, словно ребенка. Ее слезы намочили его рубашку на груди.
— Прости меня, — немного успокоившись, прошептала девушка. — Я никогда не плачу. Никто не может заставить
— Кроме меня. Да, я оказываю сильное влияние на женщин.
— Ты лжешь, — заявила она, всхлипнув. — Сомневаюсь, что женщины когда-либо плакали из-за тебя.
Джеми, испытывавшему непередаваемое наслаждение оттого, что Эксия, закутанная в пропахший конским потом чепрак, сидела у него на коленях, не хотелось отвечать на ее замечание.
— Расскажи мне про Тода, — попросил он. — Он всегда был таким?
Эксия согрелась впервые за последние дни, когда непрекращающийся дождь лишал их возможности развести костер во время стоянок. Франческа постоянно ныла, уговаривая Джеми переночевать в гостинице, но тот отвечал, что это слишком «опасно». Но в чем же опасность, если люди не знают, кто она? Мысль об опасности пробудила в душе девушки тревогу, у нее возникло ощущение, что она должна предупредить Джеми о чем-то очень важном, но ей так и не удалось вспомнить, о чем именно.
Девушка чувствовала себя защищенной в объятиях Джеми, ей было тепло и уютно. Она потерлась лбом о его шею и обо что-то оцарапалась. Отстранившись, она увидела кусок грязи, прилипший к подбородку, и содрала его, вырвав при этом несколько волосков.
— Ой! — дернулся Джеми и с осуждением посмотрел на нее, будто говоря: «Опять ты за мной охотишься». Эксия улыбнулась и снова уткнулась ему в шею.
— Тебе известно, что грязь очень полезна для кожи? — спросила она. — Я проводила эксперименты с грязью, смешанной с водорослями из пруда, и…
— Грязь со слизью?
— М-м-м. Замечательная грязь, замечательная слизь. Засыхая, эта смесь разглаживает кожу.
Джеми рассмешило то, что Эксия рассуждает, как ученый, и он с деланной серьезностью произнес:
— Да, действительно, у Франчески великолепная кожа.
— Ха! Франческа трусиха. Она никогда не позволяла мне пробовать на ней мои смеси. А вот Тод… — Она бросила тревожный взгляд на спавшего калеку.
— Расскажи мне о нем, — прошептал Джеми, догадываясь, что у нее нет желания говорить о своем друге. Эксия попыталась выбраться из его объятий.
— Ты, наверное, замерз. Я принесу тебе еще одну попону. Но будет лучше, если ты пройдешь в дом. Ты проголодался, а твои люди наверняка ищут тебя.
Усилия Эксии не увенчались успехом, потому что чепрак сковывал движения, а руки Джеми крепко сжимали ее.
— Хоть один раз тебе не удастся поступить по-своему. Я знаю, ты собираешься остаться подле него. Я же собираюсь остаться с тобой. Поняла меня? На этот раз победа будет за мной.
— Разве ты не всегда одерживаешь победы? Ты во всем поступаешь по-своему.
— Да? Я считал, что тебе не надо ехать в это путешествие. Я хотел, чтобы ты закрасила те рисунки на фургоне. Я…
— Ты хотел жениться на наследнице Мейденхолла.
— Полагаю,
— Или рябых?
— Да, — признался Джеми, и по его тону Эксия поняла, что у него нет желания говорить на эту тему. — А теперь расскажи мне о Тоде. У нас вся ночь впереди. Тебе не отвертеться.
Эксия глубоко вздохнула.
— Это сотворил с ним его отец. Джеми догадывался, что вовсе не несчастный случай стал причиной того, что Тод превратился в калеку.
— Чтобы сделать из него нищего? — Он слышал, что некоторые родители так поступали со своими детьми, и сталкивался с теми, кто не был уродом от рождения. Однако ему никогда не доводилось видеть, чтобы кто-либо был изуродован так, как Тод.
— Чтобы показывать его, — ответила Эксия, — чтобы возить его в фургоне по Англии и брать с людей плату за то, чтобы взглянуть на него.
— А вместо этого его отправили к наследнице. Эксия хотела сказать «ко мне», но раздумала. Если Джеми Монтгомери узнает, что наследница — она, сделает ли он ей предложение?
— Да, — проговорила девушка. — Однажды Перкин Мейденхолл увидел его, так сказать, в работе, и, выкупив, отправил к… к наследнице.
— Как и тебя?
— Абсолютно верно, — с наигранной веселостью ответила она. — Кажется, ему нравятся чудаки и неприспособленные.
— Но ты не неприспособленная. Ты…
— Да? И какая же я? — Тело Эксии напряглось, и она с нетерпением ждала ответа.
— Ты неповторимая. Ты отличаешься от других.
— О, я необыкновенна в той же степени, что Франческа — обычна.
— Франческа, — угрюмо произнес Джеми, — красивая. Эксия резко подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Франческа не красивая.
— О? — От изумления брови Джеми выгнулись дугой. — А какая же она?
— Можешь смеяться надо мной, но я считаю, что ты не знаешь, что такое красота.
— Это то, что ты рисуешь, а так как ты довольно часто пишешь портреты Франчески, значит, считаешь ее. красивой.
— Нет, красота — это то, что внушает любовь. Это… — Она вновь положила голову ему на грудь — Быть красивым — это значит зажигать в ком-либо любовь. Даже поседевшая старуха может быть красивой, если муж продолжает видеть в ней стройную девушку с горящими глазами и темными волосами. Быть красивым — значит думать о других больше, чем о себе.
— Следовательно, ты красива?
— Ты смеешься надо мной! Нет, я не красива. Я никогда себя таковой не считала. Но вот Тод очень красив. Между прочим, он управляет всем поместьем Мейденхолла. Он знает всех в лицо, ему известны их проблемы. Когда кто-то болеет, Тод следит, чтобы ему обеспечивали надлежащий уход. Он всегда старается поддержать тех, кому тяжело. А особое внимание он уделяет детям, потому что они не видят его уродства. — Эксия улыбнулась. — Они чувствуют его доброту. Тод очень хороший человек.