Испытание веры
Шрифт:
Какой это вещий сон, так, фантазия. Вернее, подсознательная проекция чувства ответственности, в семинарии теории сна отводился специальный курс. Треть жизни мы спим, и потому сон достоин внимания не меньшего, чем явь.
Собрались в путь быстро, поели немного, чтобы кровь согреть. Зато заварили не покойную вечернюю травку, а коф-зерно, целую горстку на котелок. Коф-зерно было великой ценностью, полная горсть стоил кунью шкурку, и то, что стражи его не пожалели, говорило о том, насколько они торопятся.
Лорсы
Иеро чувствовал, как обострились и слух, и зрение, а еще — внутренний слух и внутреннее зрение. Вот что значит покойная ночь на пружинящем лапнике, молитва и, конечно, коф-зерно.
Тайг вокруг просветлел. Ели росли реже, да и были они здесь пониже, чем под Аббатством. А дальше, еще через две недели пути и вовсе будут с человека, хотя верится в это трудно.
Они вышли на высокий, обрывистый берег реки.
— Юкка, — обернулся киллмен. — Придется спешиться, верхом спускаться опасно.
Конечно, лорс может оступиться, подвернуть ногу.
Иеро соскочил на землю, прошелся, разминая затекшие ноги. Сегодня он пробовал сидеть, как сидели воители древности, поджав ноги под себя. Ничего хорошего не получилось. Может, с непривычки, но, скорее, потому, что он не древний человек. Те, впрочем, ездили не на лорсах, а на лошадях. Он видел картинку в книге. Лошадь животное маленькое, и без рогов! Говорят, они еще сохранились где-то на юге. Жаль тех людей, кому придется променять лорсов на лошадей.
Стражи шли вдоль берега, ища спуск поудобнее.
Иеро отошел в сторону. Вид, действительно, захватывающий. На полдня пути простор, незаполненная ничем воля. В такие минуты жалеешь, что нет у тебя крыльев — раскинул бы их и полетел над рекою, над Тайгом, и прилетел бы в неведомый город, где живут еще Древние Люди.
Сказки. Старые сказки.
Вдруг Иеро почувствовал, будто из реки, из глубины к нему протянулась ниточка. Невидимая такая ниточка, протянулась и подтягивает к себе, иди, друг мой, поскорее.
Он машинально шагнул к обрыву. Другой шаг, третий. Стоп. Что-то здесь не так.
Иеро закусил губу — не по детски, а до крови. Боль отрезвила.
— Стойте! — крикнул он и удивился своему голосу. Слышно было словно со стороны, и кричал не семинарист, а совсем маленький мальчик. — Стойте, здесь нельзя подходить к реке.
— Вы уверены, мастер Иеро? — почтительно спросил киллмен Оррис. — Ближайший брод в двух днях пути.
— Уверен, — Иеро постарался, чтобы и голос звучал уверенно. Он чувствовал, да, действительно чувствовал опасность. Но что за опасность, сказать не мог.
Стражи остановились, взяли лорсов под уздцы.
А вдруг его, Иеро, путает Нечистый? Заставляет идти в обход, теряя время, теряя силы? Да и не известно, что там, на другом броде, а ведь здесь — картинка, загляденье,
Из Тайга на противоположном, пологом берегу выскочил олень, низкорослый, с длинной косматой шерстью. За ним бежали волки. Два волка. Для оленя и два слишком много. Не из-за волков ли он, Иеро, встревожился? Но для киллмена два волка — это два удара копьем. Это ему, семинаристу волки кажутся страшными чудищами.
Олень большими прыжками несся к реке. Переберется через речку, а там, глядишь, и спасется.
Не перебрался. Тихая, зеркальная гладь превратилась в бурный водоворот. Олень закричал, и крик его, пронзительный, тоскливый настолько напоминал женский, что сердце сжалось, а потом забилось вдвое быстрее.
— Снапер! — воскликнул Оррис.
Да, это был снапер. Не очень большой, хотя это отсюда, издалека. А там, внизу, по другому.
Олень еще раз крикнул, коротко, безнадежно — и исчез в глубине. Волки, поджав хвосты, метнулись назад, в Тайг.
Минуту в отряде царило молчание. Что снаперу копья и мечи, зубочистки.
— Я никогда не слышал, чтобы снаперы водились в Юкке, — Оррис старался говорить спокойно, но бусинки пота на висках выдавали волнение. — Так далеко к северу они, по-моему, вообще прежде не встречались.
— Если бы мы попытались перейти Юкку здесь, то… — начал было страж Шалси.
— То олень, наверное, остался бы жив. А мы — нет. Мастер Иеро, куда нам следует идти, вверх или вниз по течению? — Оррис просил так, словно полностью полагался на семинариста. Нет. Он не словно полагался, он действительно полагался на Иеро.
Юноша замер, прислушиваясь.
Хотел бы он быть так уверен в себе, как в нем уверены стражи…
Река, длинная, прихотливая Юкка предстала перед внутренним взором. Он в самом деле видит или все это — игра воображение?
Видение мелькнуло и исчезло.
— Вверх, — Иеро постарался говорить буднично, просто. — Нам нужно идти вверх. На два дня пути.
Стражи границы очень, очень спешили, но никто и не подумал усомниться в верности решения мастера Иеро.
Караван двинулся на восток.
3
Туман, казалось, был порождением самой земли. Густой и плотный, он стелился понизу, не доставая лорсу и до колена, но укрывал землю полностью. Не видно, куда ступать. Умные животные шли медленно, осторожно, неровен час угодить копытом в ямку. Если медленно — не беда, успеет вытащить, но если на бегу — плохо.
По счастью, ямки, норки, камни попадались редко.
Иеро соскочил с лорса. Теперь он часть пути шел пешим, благо из-за тумана скорость продвижения каравана сравнялась со скоростью человеческого шага.