Испытание веры

Щепетнев Василий Павлович

Потребуется для чего?

Иеро не знал.

— Одно другому не мешает. Пауки, брат граф, любому Миру не подарок.

— Да кто из нас подарок? Даже и бельфлаи.

— Чем тебе бельфлаи не угодили?

— Ничем. Готов признать, что они очень милые создания. Только я слишком мало знаю о них, чтобы распахнуть перед ними двери нашего Мира, брат герцог.

— Никто и не распахивает. Да и не стучатся они в эту дверь.

— Придут к ним пауки, так постучат.

Слушая разговор братьев, Иеро заметил, что

у графа все время проскальзывают ноты неприятия бельфлаев. Почему? Что-то личное? Он представил бельфлаев в своем Мире там, в Яви. Кому они могут помешать?

— Успокойся, брат граф, — они медленно шли по мостику над бассейном кархародонтов, а на его середине и вовсе остановились. Не в бассейне, а в море-окияне — как бы выглядели эти чудища. Иеро вынужден был признать, что по-своему прекрасны. — Успокойся и подумай о другом.

— Повинуюсь, брат герцог. О чем повелишь думать?

— Ты не шути, дело-то серьезное. Паук, похоже, хотел спровоцировать ссору.

— Допустим.

— Его разговоры о расе рабов, да и само появление у бельфлаев…

— Я же сказал — допустим, они хотели спровоцировать ссору. Ну, поругались бы, не впервой. Не съели ж бы они нас здесь, на Арене.

— Так почему ссоры не получилось? Почему паук пошел на попятный? Даже не пошел, а побежал?

Граф задумался. Иеро тоже.

— Что-то он узнал, — наконец, ответил граф.

— Это-то я и сам понял. Меня интересует, что именно он узнал?

— Например, что нашему перу Иеро благоволит Айше.

Иеро почувствовал, что уши и лицо у него стали пунцовыми.

— Вы… Вы, граф Н'Гобба, читаете, что благоволит?

— Несомненно, пер Иеро, несомненно. Будет являться во сне и все такое… Во всяком случае, надейтесь…

— Но какое значение это имеет для паука? Нет, скорее, он увидел нечто иное.

— Но что иное он мог видеть, брат герцог? Там были мы и бельфлаи, больше ничего.

— Значит, брат граф, он увидел нечто в бельфлаях. Или в нас.

— Хорошо бы. Но делать поспешные выводы не стоит. Вдруг он просто съел что-нибудь несвежее?

Они заторопились, видя, как призывно машет рукой распорядитель, почтенный Рэндольф.

— Следующая схватка с пауками! — встретил он их новостью.

— Знаем, — ответил герцог Н'Гобба. — Встретили уже одного. Ничего не поделаешь, такое наше счастье.

— Пауки перед нами бились с дилроками, и победили в четырех схватках из пяти. Похоже, они настроены очень, очень свирепо.

— А когда они были настроены иначе? Мирные, добросердечные пауки — это диво, до сих пор во множественных Мирах невиданное. По крайней мере, от них не ждешь протянутой пальмовой ветви, не надеешься на Мир. И потому — выкладываешься до конца, — герцог Н'Гобба не выглядел особенно озабоченным.

Другое дело Иеро. У него только начало — и вот он, конец. Выкладывать-то особенно нечего. Что

противопоставишь мастеру Раа, обуреваемому жаждой крови? Проповедь?

— Ничего. Объединенными усилиями справимся и с пауками, — темный мастер смотрел на Иеро приветливо. Проку-то в приветливости, если там, в Яви, нет врага злее?

— Непременно справимся, мастер C'Видлер. Дружно не грузно, а врозь всюду гузно, — блеснул он пословицей с восточного берега серединного моря.

Темный мастер подмигнул. Просто друг-приятель. Чтобы не оказаться невежей, Иеро отвесил легкий полупоклон. Даже четвертьпоклон.

Похоже, становится традицией то, что рабби Блюменталь приходит последним.

— Как отдохнули? Увидели друзей? А врагов?

— И тех, и других, рабби, — почтительно ответил герцог. — Мы зашли к бельфлаям, а затем туда же пожаловал паук.

— Кто?

— Паук, рабби Блюменталь.

— Я понимаю, что не соловей. Какой именно паук? Как его зовут?

— Ну, этого я не скажу. По мне все пауки одинаковы.

— Вы еще молоды, герцог. Но запомните — врага нужно знать в лицо! Даже если это и не лицо, а головогрудь.

— У него была алая лента, — вспомнил Иеро.

— А, так это Серый Смертоносец Заф. Ваш противник, герцог. Обожает жертвовать бойца королевского заклинателя. Мой совет — не принимайте жертвы.

— Я никогда не принимаю жертв, рабби. За исключением тех случаев, когда удержаться невозможно.

Рабби взял Иеро под локоток.

— Давайте посекретничаем, пер Иеро.

Они опять отошли в уголок — хотя никаких уголков тут не было. Фигура речи. Место для сокровенной беседы.

— Признаться, ваш противник еще сильнее, чем Смертоносец Заф.

— Что ж делать, — вздохнул Иеро.

— Не смиряться! Он — кстати, это она, Черная Вдова Аклин, — изумительно действует в привычных, классических схватках. В этом ее сила, в этом ее и слабость. Я долго следил за мастерами Мира Пауков, и знаю, что говорю. Она непременно начнет схватку королевским бойцом. Отличное начало, я и сам его люблю. Но ты, Иеро (рабби как-то естественно опустил обращение «пер», но Иеро это нисколько не задело) — ты отвечай не так, как рекомендуют корифеи Раа. Не двигай ни королевского бойца, ни бойца героя, даже бойца героического заклинателя не трогай.

— А… А что же делать?

— Вводи в бой бойца королевского огнеметателя!

— Но…

— Знаю, знаю, это неправильная завязка боя. Но против Черной вдовы именно то, что нужно. Пауки сражаются, опираясь на инстинкт, и в их видовой памяти может не оказаться прецедента — сражения против безрассудного бойца героического факельщика. Это твой шанс.

— Я попытаюсь…

— Не пытайся. Делай. Вдова, скорее всего, ответит следующим образом… — и далее рабби Блюменталь изложил перед Иеро весь план будущего сражения.