Испытание
Шрифт:
И тут неожиданно всплыло книжное слово "очаг". Это не печь и не костер вроде. Говорят же: очаг родного дома. Очаг в доме? Да просто прорубить в полу круг, обложить камнями, их здесь полно, и очаг готов. Нагретые камни будут держать тепло. Трудная задача в принципе решена.
* * *
С моря неслись крупные мокрые хлопья слепящего снега. Видимость не более полутора метров. Ни моря, ни неба, ни острова - со всех сторон один только бешено крутящийся снег.
Завернет такая слепящая муть - и носа не высунешь. Полярники в зимнее время натягивают тросы, только держась за них, можно идти,
Странная планета - Арктика. Большая ее часть покрыта льдом или снегами, скована вечной мерзлотой, а в недрах находят каменный уголь. На Земле Франца-Иосифа прямо на поверхности валяются окаменевшие поленья и щепки. Значит, и тут когда-то шумели леса. Да еще какие! Дремучие, в которых водилось много всякого зверья. В вечной мерзлоте откапывают останки мамонтов. И про останки какого-то саблезубого тигра что-то слышал.
И на этом богом забытом островке были леса и водилась всякая живность. Куда же все девалось? Каким образом исчезло? Да что о том думать - пустое. Приходится довольствоваться тем, что есть. Пока что можно запастись питьевой водой. Алексей собрал всю посуду и набил снегом. Набивал и утрамбовывал, знал: первый снег мимолетен, хватай - не зевай. Благо навалило у самого порога.
Что говорить, страшна арктическая зима. Но он все ровно не отступит, не сдастся. Жилье есть, утеплить его можно, с одеждой как-нибудь перебьется. С едой, конечно, плохо.
Ветер ослаб, снегопад стал реже, видимость несколько улучшилась. Остров похорошел, весь белый, чистый, будто новый.
– Красиво, - сказал, оглядывая окрестности, Алексей. И тут же вздохнул: красиво-красиво, да ничего хорошего все это не обещает. При такой погоде шансов на спасение становится меньше.
* * *
К вечеру Алексей почувствовал озноб и слабость. И не заметил, как на ветру прохватило.
Приготовил ужин, вскипятил чай и, чтобы как следует прогреться, выпил две кружки кипятку. Немного согрелся. А слабость не проходила. И голова тяжелая. Недомогание и раньше чувствовал, но такого еще не было. Неужели серьезно заболел? Это в его положении самое последнее дело, хуже и придумать нельзя.
Забрался на топчан, завернулся во все, что есть, в надежде согреться. Прогреться до костей, попариться вволю - и следа бы от хвори не осталось.
Париться в семье Башиловых любили, а березовый веник почитали за самое лучшее и верное лекарство, годное от всех болезней. Но где его возьмешь, березовый веник? Да и мечта о бане несбыточна. Сколько же времени он не мылся? Да с того самого дня, когда погиб пароход. Накануне после вахты, как обычно, принял душ. Воду пустил погорячей, мочалкой как следует продраил себя. А потом было холодное купание, которое во всю жизнь не забудется. Сейчас, уже задним числом, он подивился, как в холодной воде его судороги не скрутили. В арктических водах температура выше семи-восьми градусов не поднимается, а в ней больше двух-трех минут человеку не продержаться по всем законам. Поэтому если в Арктике оказался за бортом, то никакие спасательные средства не помогут.
Как же он-то остался жив? Неужели на все купание ушло не больше трех минут? Быть того не может. Ему казалось, что за бортом
Сколько же этой второй жизни ему отпущено? Попробовал сосчитать дни, проведенные на острове. Считал-считал и все сбивался. Выходило то двадцать три, то двадцать пять, а то и двадцать семь. И пожалел, что не вел счет дням. И дневник, хотя бы самый краткий, не грех было вести. Да сначала и на ум не пришло, а потом все недосуг.
Во что бы то ни стало надо восстановить счет дням. Сейчас голова нехороша и ничего не получается. Но потом, когда оклемается, обязательно сосчитает. Легко сказать, оклемается, к врачу не сбегаешь. А самому как лечиться?
И тут вспомнил про аптечку. Не приученный пользоваться лекарствами, он и забыл о ней. Алексей угрелся, дрожь била меньше, и вылезать не хотелось. Но лекарство нужно. С трудом заставил себя подняться.
Среди пакетиков, помеченных непонятной латынью, - что за мода у врачей писать непременно так, чтобы люди не понимали, - с трудом разобрал аспирин и пирамидон. Принял две таблетки аспирина, для верности, и еще таблетку пирамидона, успокоился и заснул.
Ранним утром открыл глаза с необыкновенно легким и радостным сердцем. Болезнь вроде бы удалось отогнать. Во сне он видел себя здоровым, в мирной обстановке, по-летнему легко и красиво одетым - белый воротник наглаженной рубашки выпущен на пиджак, и он спешит на свидание с Любой.
Люба, Люба... За все время бедствовання на острове ни разу о ней и не вспомнил, будто все напрочь ушло. А она, оказывается, и не покидала его сердца, просто притаилась до поры до времени где-то и вот напомнила о себе.
Алексей лежал и думал о девушке с такой нежностью, какой и не подозревал в себе до этого.
К двадцати двум годам он не только не был женат, но и не помышлял об этом. Как и все его сверстники, гулял с девушками, были и не слишком серьезные увлечения, не так много, но были. И все шло как-то легко.
От старших и более опытных товарищей по экипажу Алексей не раз слышал рассуждения о том, что моряку не так просто жениться. Береговому человеку совсем другое дело. Сегодня женился, а что не так - развелся. Моряку надо жениться раз на всю жизнь. Его семейное счастье, его любовь с первых дней и до самой старости будут испытываться разлукой. Для моряка дом - море, на берегу он гость. В плавание уходит на год, а то и более, для жены и для мужа какое это испытание. Любить приходится, не видя друг друга, в постоянной тревоге и тоске. На это способен не каждый.
Люба как-то сразу завладела сердцем. Но Алексей не намерен был спешить, надо себя как следует проверить и ей дать время прийти к твердому решению. Любовь, если она настоящая, со временем должна только крепнуть и расти. И все вроде бы шло, как и должно быть. Но случай порушил так хорошо складывавшиеся отношения. И случай-то, если рассудить, глупый, совсем пустой.
Была у Любы, как водится, подружка неразлучная. Одна без другой ни на шаг, ну как иголка за ниткой. И ничего плохого в этом, понятно, нет, только не очень удобно, когда парню с девушкой наедине побыть хочется.